Прах

Amazerak

— Руки, — скомандовал мужчина в гражданском.

Моё движение было молниеносным. Удар обеими руками с вложением огромного количества энергии отбросил человека с браслетом в преграждавший мне путь универсал. Одновременно с грохотом сминаемого металла и звоном битого стекла раздались хлопки карабинов. Они плевались железными шариками, которые больно жалили меня. То были специальные пули, способные впитывать энергию заряда. Обычные даже не почувствовал бы.

Но мои силы теперь полностью активировались. Попадания спровоцировали всплеск адреналина, адреналин подстегнул

мой организм и каналы. В руках я ощутил сгустки энергии и тут же выпустил их в увээровцев с пушками.

Бойцы разлетелись, словно кегли. Ближайшие сбивали с ног тех, кто стоял дальше. Людей разметало по дороге. Вторую волну я направил на универсал, заднюю часть которого смял влепившийся туда увээровец в гражданском. Он уже стоял на четвереньках, желая подняться. Кажется, удар вреда ему не причинил — тоже энергетик, значит. Однако воздушная волна снова швырнула его в машину, а машину развернуло и отбросило на пандус. Кузов ещё больше деформировался. Что стало с усатым, я не видел, да и времени не было разбираться.

Бойцы, которых я смёл энергетической волной, стали подниматься и стрелять по мне. Однако несколько увээровцев остались неподвижно лежать на дороге и на траве с неестественно вывернутыми ногами и руками. Если волна железо сминала, то у простого человека от такого удара ни одной целой кости в организме не должно остаться.

Я ринулся к своему внедорожнику. Хоть энергия была направлена мимо него, волной ему вынесло все стёкла, разбило фару и сломало пластиковый бампер со стороны водителя. Ира находилась внутри, и я не видел, что с ней.

Открыл дверь. Ира сидела, согнувшись и обхватив голову руками. Без сомнения она была жива, хотя на тыльной стороне ладони виднелась кровь. Разорвав ремень безопасности, я вытащил девушку.

И тут улица наполнилась беспорядочными хлопками. Пули задзынькали по железу внедорожника, другие пролетали надо мной. Пока вытаскивал Иру, все, кто мог, поднялись и теперь вели по нам огонь, пятясь к своим фургонам, что стояли на другой стороне дороги. Некоторые умудрялись при этом ещё и тащить раненых.

Послышался сильный удар о железо, и крышка капота внедорожника подлетела вверх и с грохотом упала на асфальт. У противника были энергоблоки, что выглядело паршиво.

Я двинул внедорожник ногой, и тот немного развернулся, полностью закрыв нас от взора стреляющих. Я пригнулся и загородил собой Иру. Со стрелками уже ничего не сделать: дальше десяти метров энергетическая волна не имела почти никакой силы.

Второй луч вонзился в корпус внедорожника и вынес заднюю дверь, которая пролетела совсем рядом с нами куском смятого металла. Третий сверкнул над нашими головами.

Но мне уже было не до стрельбы, потому что со стороны пандуса к нам направлялся усатый увээровец в гражданском. В руке он держал шашку.

— Сдавайся! — гаркнул он, тыча в меня остриём своего оружия. — Не глупи, хуже будет.

У меня ещё оставались силы. Я резко выбросил вперёд ладонь, послав энергетическую волну. Изрядно помятый универсал швырнуло в стену пандуса, усачу сорвало плащ, но сам он даже не шелохнулся. Глаза его сияли

мутным желтоватым светом, как и лезвие шашки.

Вспомнился парень, с которым мы вместе с Марией бились в ночь ареста моей семьи. Если этот — такой же зверюга, придётся трудно. Но отступать было некуда.

Контроль над внешней энергией ослаб, и я оттолкнув Иру к переднему колесу внедорожника, ринулся на врага.

Я пригнулся, клинок сверкнул над головой. Усатый опять замахнулся, я остановил его руку, треснул кулаком по лицу и коленом — в живот. Усатый отступил на шаг, но клинок его взмыл вверх. Я с разворота двинул локтем назад, опередив его удар. Локоть попал в нос. Тут же я пробил ногой в живот, заставив противника попятиться.

Второй увээровец в гражданском вырос словно из под земли. Занятый усатым, я совершенно упустил второго из виду. А тот уже оказался рядом. Краем глаза я заметил его фигуру, и едва успел отклонить корпус. Шашка мелькнула перед самым моим носом. Во второй руке увээровец держал пистолет. Грохнули выстрелы, но я ничего не почувствовал. Ногой отпихнул противника, повалив на дорогу.

Усатый атаковал опять, но бэк-кик в грудь остановил его, и ударом колена я отбросил его от себя. Второй уже был рядом, он принялся махать шашкой, пытаясь достать меня. С четвёртого раза я поймал его руку: сжал запястье и локтем двинул по плечу и в нос. Схватил ошеломлённого противника за шею, подкинул над землёй и, собрав максимум энергии, всадил кулак ему в живот. Увээровец, даже не успев коснуться дороги, отлетел в капот и так уже сильно покорёженной машины и смял его в гармошку. Шашка выпала из руки, и я схватил её.

Усатый был уже на ногах, я едва успевал подставить клинок, блокировав его клинок. Усатый принялся теснить меня, я отбивался. Один раз лезвие обожгло мою голову, аж в глазах поплыли круги, но следующий удар я успел парировать.

Я опять его пихнул ногой, перехватил инициативу, но мой клинок был несколько раз отбит, и вражеская шашка полоснула меня по груди, распоров рубашку и пиджак. Усатый парировал очередной мой удар и в свою очередь тоже двинул мне ногой в живот. Я ответил тем же. Противник отступил на шаг, а потом снова попёр вперёд. Я махнул шашкой, усач пригнулся и полоснул меня по пузу. Боль была такой, словно раскалённым прутом прижгли.

Наши клинки скрестились в который раз. Мне удавалось отбиваться, но чувствовалось, что усатый увээровец пусть не сильнее, но гораздо опытнее меня, и холодным оружием владеет лучше. Он попал по мне ещё два раза, но пока моя энергетическая защита держалась, а боль приглушал адреналин.

Наконец, я всё же извернулся, сократил дистанцию, обхватил противника обеими руками и принялся лупить его коленом по рёбрам. Усатый сопротивлялся, но вырваться из клинча не мог. Я отшагнул назад, одновременно потянув его голову на себя и, сосредоточив энергию в ноге, саданул коленом в лицо. Энергия вырвалась яркой вспышкой, усатый перевернулся в воздухе и сбил второго увээровца в гражданском, который едва пришёл в себя. Оба они впечатались в груду хлама, который совсем недавно являлся машиной.