Поющие пески
Шрифт:
— Я считаю, что их это не заинтересует.
— Лучше пускай заинтересует!
— У вас нет никаких доказательств в пользу того, что Билл Кенрик не смылся умышленно, что он не развлекается теперь в одиночестве, пока не наступит пора возвращаться в ОКЭЛ.
— Но ведь вы нашли его мертвым в железнодорожном купе! — оглушительно рявкнул Каллен.
— Ну нет. Это был Шарль Мартэн. Насчет этого нет никаких неясностей.
— Но вы можете опознать в Мартэне Кенрика!
— Разумеется. Я могу сказать, что, по моему мнению, лицо на фотографии — это то лицо, которое я видел в купе «Би-семь» утром 4 марта. В Скотленд-Ярде скажут, что я имею право так считать,
— Вы чувствуете себя свободно в роли детектива из Скотленд-Ярда, не так ли? Все равно…
— Разумеется. Я там работаю дольше, чем у меня самого хватает смелости об этом подумать. Я возвращаюсь туда через неделю после понедельника, как только закончится мой отпуск.
— Это означает, что вы — это Скотленд-Ярд?
— Не весь Скотленд-Ярд. Я один из его кирпичиков. У меня нет с собой удостоверения, но если вы пойдете со мной в дом моего друга, то он удостоверит мою личность.
— О, нет, нет. Я, разумеется, верю вам, господин…
— Инспектор. Но ограничимся «господином», коль скоро я не на службе.
— Извините, если я был слишком дерзок. Мне просто не пришло в голову… Знаете, никто не ожидает встретить человека из Скотленд-Ярда в повседневной жизни. Никто не подозревает, что они… они…
— Ходят на рыбалку.
— Вот именно. Так бывает только в книжках.
— Ну, если вы верите, что я говорю правду и что моя версия о реакции Скотленд-Ярда не только точна, но и исходит из первых рук, то что в таком случае мы должны делать дальше?
Глава X
Когда на следующее утро Лора услыхала, что Грант, вместо того чтобы провести день на реке, намеревается ехать в Скоон, она возмутилась.
— Но ведь я как раз приготовила замечательный ленч для тебя и для Зои, — сказала она.
Гранту показалось, что ее недовольство имеет иной источник, что дело не в ленче, однако его сознание было слишком занято важными делами, чтобы анализировать пустяки.
— В Мойморе живет молодой американец, который приехал попросить меня о помощи в одном деле. Я подумал, что он мог бы занять мое место на реке, если никто ничего не имеет против этого. Он говорил мне, что много рыбачил. Быть может, Пат объяснил бы ему кое-какие таинства этого искусства.
Пат пришел на завтрак такой сияющий, что это сияние можно было без труда ощутить через стол. Был первый день пасхальных каникул. Он с интересом поднял голову, когда услыхал предложение кузена. В жизни было не много вещей, которые нравились ему больше, чем что-нибудь кому-нибудь объяснять.
— Как его зовут? — спросил он.
— Тэд Каллен.
— Что это за имя «Тэд»?
— Не знаю. Может быть, уменьшительное от Теодора.
— М… м… м… — с сомнением пробурчал Пат.
— Он летчик.
— Ого, — сказал Пат, просветлев. — Судя по фамилии, я думал, что это, должно быть, профессор.
— Нет. Он летает туда и сюда над Аравией.
— Над Аравией! — сказал Пат, выговаривая «р» с таким рокотом, что огромный шотландский стол с завтраком разыскрился отблесками роскошного Востока. Да, Пат с удовольствием ему «объяснит».
— Разумеется, Зоя первая выберет место для рыбалки, — сказал Пат.
Если Грант воображал, что страсть Пата проявится внезапным румянцем и телячьим восторгом, то, он ошибался. Единственным проявлением любви Пата было то, что он непрерывно вставлял в каждое высказывание «я и
Грант одолжил после завтрака автомобиль и поехал в Моймор, чтобы сказать Каллену, что маленький рыжеволосый мальчик в зеленой юбке будет ждать его со всеми аксессуарами и надлежащей обувью возле висячего моста над Турли. Сам он надеется, что быстро вернется из Скоона и успеет прийти к ним на реку после полудня.
— Я хотел бы поехать с вами, господин Грант, — сказал Каллен. — У вас уже есть какая-нибудь идея? Это поэтому вы едете с утра в Скоон?
— Нет. Я еду, чтобы только искать идею. Для вас в настоящий момент нет никакой работы, так что вы вполне можете провести день на реке.
— Хорошо, господин Грант. Вы шеф. Как зовут этого вашего маленького друга?
— Пат Рэнкин, — ответил Грант.
Большую часть предыдущей ночи он провел лежа, не в состоянии заснуть, с глазами, уставленными в потолок. Он апатично созерцал картины, которые появлялись в его сознании, кружились и стирались, как в фильме с комбинированными съемками. Он лежал на спине и разрешал им совершать этот медленный танец. Он не принимал в этом никакого участия. Мыслями он был от них далеко, как если бы это было северное сияние. Таким образом его разум работал лучше всего.
Он по-прежнему не понимал, почему Билл Кенрик поехал на север Шотландии, в то время как он должен был ехать в Париж, чтобы встретиться с другом. И почему он путешествовал с чужими документами. Постепенно он начинал догадываться, почему Билл Кенрик так внезапно заинтересовался Аравией. Каллен, типичный летчик, думал, что его друг интересуется просто воздушными трассами. Однако Грант был уверен, что источник этого интереса заключался в другом. Из рассказа самого Каллена следовало, что Кенрик не проявлял признаков, свидетельствовавших о нервном напряжении. Было малоправдоподобным, чтобы зацикленность на трассе, по которой он летал, имела что-либо общее с погодой. Где-то когда-то во время одного из полетов на этой «чертовски скучной трассе» Кенрик нашел нечто такое, что заинтересовало его. Этот интерес зародился тогда, когда его сбила с курса одна из песчаных бурь, что навещают Аравию. После этого происшествия он вернулся «потрясенный». Он не слушал, что ему говорили. «Он все еще был там».
Поэтому в это утро Грант ехал в Скоон, чтобы узнать, что могло заинтересовать Билла Кенрика в глубине этого негостеприимного, пустынного, бесконечного пространства, каковым является Аравия. И с этим он, конечно, шел к господину Тэллискеру. К господину Тэллискеру ходили по всем мудреным делам, о которых надо было обрести знание; шла ли речь о стоимости домика, с которой надлежит платить налог, или же о составе вулканической лавы.
Публичная библиотека в Скооне в такой ранний час была безлюдна, и Грант застал господина Тэллискера за чашкой кофе с пончиком. Грант расценил пончик как трогательное детское чудачество, ибо господин Тэллискер выглядел так, будто питался исключительно вафлями и китайским чаем с лимоном. То, что он видит Гранта, привело Тэллискера в восторг. Он спросил, как продвигается его изучение Гебридов, с интересом выслушал еретические выводы Гранта на тему этого рая и был готов помочь ему в новых поисках. Аравия? О да, у них есть целая полка книг об этой стране. Почти ровно столько же людей написало книги об Аравии, что и о Гебридах. Здесь также, если можно так выразиться, проявляется та же самая тенденция идеализации темы ее энтузиастами.