Поймать ночь
Шрифт:
Валериус не мог поверить в то, что видит. Табите принадлежало логово греха. Почему его это удивляет?
– Как раз это - причина упадка западного мира - сказал он, пока она вела его мимо витрины с декоративными накладками на соски и прозрачными трусиками.
– Ну да, конечно, - сказала Табита - И можно подумать, ты бы не отдал руку на отсечение, чтобы увидеть женщину в этих штучках, танцующую тебе стриптиз. Спокойной ночи, Фрэнни, - сказала она женщине у кассы.
– Убедись, что отдала Марле чеки и кассу, когда будешь закрываться.
–
Табита вышла на улицу. Город уже поставил дорожные ограждения на перекрестке Бурбон, после закрытия превращающийся в прогулочную аллею. Она свернула налево на Бьенвилль-стрит, приближаясь к дому сестры, в тоже время, высматривая любую подозрительную деятельность.
Тёмный охотник оставался удивительно молчаливым. Она услышала, как он ругается, когда они приближались к следующему перекрестку.
Через две секунды Валериуса ударила молния.
Глава 4
Табита охнула, когда Валериус отлетел к зданию от удара молнии. Прежде чем она сделала хоть шаг, на него обрушился настоящий ливень. Более того, дождь шел только в том месте, где лежал Валериус.
– Какого черта?
– спросила она.
Валериус глубоко вздохнул, медленно пытаясь встать на ноги. У него была разбита губа и порез на щеке, полученный от удара о здание. Не произнося ни слова, он вытер кровь тыльной стороной руки и потом коснулся раны на щеке.
Он промок до нитки, пока дождь продолжал выбивать по нему ритм стаккато.
– Через минуту остановится.
Так и произошло.
Валериус вытер воду с лица и выжал волосы, собранные в хвост.
Табита ошеломлённо спросила.
– Что это было?
– Мой брат, Зарек, - ответил он устало и встряхнул руками так, что брызги разлетелись в разные стороны.
– Он стал богом пару лет назад и с тех самых пор я выступаю в качестве своеобразного развлечения на весь день. Именно поэтому больше и не сажусь за руль. Я уже достаточно устал, что на каждой остановке из машины выпадает двигатель, ни с того, ни с сего. Единственным безопасным средством передвижения остались мои ноги, но ты тому свидетель, даже так не всегда безопасно.
Никакого гнева в его тоне не было.
– А моя машина безопасна?
Он кивнул.
– Ему нужен только я.
Она приблизилась к нему.
– Не стоит, - предостерег он. Неожиданно от его дыхания начал образовываться пар.
– Здесь холодно.
Табита протянула руку и почувствовала арктический воздух, окружавший его. Там где он стоял, воздух был холоднее, чем в морозилке.
– Зачем он это делает с тобой?
– Он ненавидит меня.
– Почему?
– она почувствовала, как волна стыда окатила его.
– Что ты сделал ему?
Он не ответил. Вместо этого подышал на руки и направился вдоль по улице.
– Валериус, - окрикнула Табита, хватая его за руку и пытаясь остановить, не думая, что может сама получить
– И сказать что, Табита?
– тихо спросил он.
– Когда мы были детьми, я испытывал к Зареку жалость, но попытки помочь ему, заканчивались тем, что я причинял ему еще больший вред. Он вправе ненавидеть меня и любого другого из нашей семьи. Я должен был просто оставить его одного и не обращать никакого внимания. Для всех нас было бы лучше, если бы я так и поступил.
– Нет ничего плохого в том, чтобы помочь другому.
Он окинул ее бесстрастным взглядом.
– Как всегда говорил мой отец, «Nullus factum bonus incedo sinepoena» - Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. А в случае с Зареком, он считал себя обязанным доказать свои слова.
Все, что Валериус рассказал, повергло ее в ужас.
– Я думала, что моя семья странная. Но вы, ребята, похоже, были вообще неблагополучной семейкой.
– Ты даже не представляешь, - ответил он, продолжая идти по улице.
Табита шла следом, и, говоря откровенно, очень ему сочувствовала. Она не могла представить, чтобы кто-то из родных так ее ненавидел. Были времена, когда возникало недопонимание. В семье с восемью сестрами и разнообразным ассортиментом других родственников, всегда находился кто-то, не рассказывающий что-то другому, но, в конце концов, семья - это семья и если над кем-то нависала угроза, единство семьи Деверо быстро брало вверх.
Если даже формально они не разговаривали друг с другом, то все равно всегда могли рассчитывать на поддержку семьи в трудную минуту. Даже когда были детьми. В средней школе, Табита поклялась, что никогда больше не будет разговаривать со своей старшей сестрой Триной, которая пошла на свидание с парнём, на которого, как она знала, запала Табита.
И когда этот сопляк разбил сердце Трине тем, что параллельно встречался с девицей из группы поддержки, Табита запустила настоящего питона тётушки Коры в его машину. Он настолько испугался, что наделал в штаны, прежде чем Табита успела вытащить змею.
И все же, только через два дня, конфликт между сёстрами был исчерпан, и они помирились. Никто в их семье не злился больше, чем на несколько недель. Независимо от степени обиды, они бы никогда не причинили зло друг другу.
Господи, что за семья была у Валериуса, раз брат, спустя две тысячи лет швыряет в него молнии?
К тому времени, когда они подошли к магазину сестры, его брови и ресницы покрылись изморозью, а кожа приобрела жуткий сероватый оттенок.
– Ты в порядке?
– Это меня не убьет, - тихо сказал он.
– Не волнуйся. Ему скоро надоест, и он ненадолго оставит меня в покое.
– Это насколько?
– Обычно на несколько месяцев, иногда дольше. Всё никак не могу предугадать момент его нападений. Ему нравится преподносить мне сюрпризы.
Табита была в ужасе от того, что увидела.