Поймать лаптем удачу
Шрифт:
— Гаражи. Наши гаражи, помнишь? Да. В засаде.
С кем он говорил? Только с тем, с кем есть общее прошлое. Наверное, это его брат подполковник Петров.
Доехав до прямой дороги на выезд, мы поняли, что окружены и остановились. Я нащупала рукоятку своего травматика и достала его из-за пояса Михаила. Сколько у меня патронов осталось? Один я потратила при нападении ещё до переезда к Маше. Потом стреляла в чашечку ноги в гаражах, в Москве. Дальше — в руку…
Итого, пять патронов есть. Надеюсь, Михаил не тренировался стрелять? Я осмотрелась. Семь человек! Пять патронов…
Двое
Я выстрелила одному парню в чашечку ноги. Тот сразу упал, грязно ругаясь матом
— Не подходите! У нас ничего нет! — крикнула я, выстрелив в другого нападавшего.
— А нам и не надо! Бросай оружие!
Один из мужчин направил на меня пистолет, и я вновь выстрелила, попав ему в руку. Пистолет он выронил, но его поднял другой. Миша стал с этим парнем драться, отбивая оружие. А у меня оставалось два патрона, если Высоковский их не тратил. Я выстрелила в раненого в ногу мужчину, на этот раз, попав ему в руку. Потом ранила ещё одного, который направлялся ко мне, остальные два убежали. Миша выбил пистолет и бросил его мне. Один из лежащих ребят достал наган, но Миша наступил ему ботинком на руку и забрал оружие себе.
— Вам не уйти, — смеялся тот. — А ты считай покойник! Тебя сразу трое заказали.
— И кто? — спросил его Миша.
— Так я тебе и сказал!
Мы хотели уже уехать на «байке», как нас окружили ещё семь человек, и тут меня прорвало. Я чувствовала себя, как во сне. Я стреляла во всех подряд, пока не увидела, что все лежат. Меня трясло, и слёзы полились из глаз, я упала на колени.
— Нет… Всё не как во сне…, — повторяла я.
Миша поднял оброненное мной оружие, вытер его носовым платком и сунул в руки одному из ребят, в которого я стреляла из травматика. Он, видимо, потерял сознание, когда я стала стрелять во всех без разбора. У Миши зазвонил телефон.
— Направо. У нас ЧП. Давай, я тебя встречу. — Потом он посмотрел на меня и сказал: — Ты никого не убивала. Запомни. И ни в чём никому не признавайся. Ты меня слышишь?
Я утвердительно кивнула. А он меня, быстро поцеловав, отвёл от места, где я стреляла, а туда перетащил того парня, кому сунул оружие, а сам завернул за угол. Дальше я увидела людей в черных масках, меня схватили и, нацепив наручники, посадили в машину. А я всё плакала и не могла успокоиться.
Вот так, из-за глупого сна, я превратилась из обычной гражданки с воронежской пропиской в хладнокровную убийцу. Я не помнила, куда и в кого я стреляла. Но я и близко им не давала к нам подойти. Наверное, стрелок с такой психикой, как у меня, становится очень опасным для обычных граждан. А вдруг это были обычные люди, и я их убила только потому, что они захотели нам помочь? Мне стало ещё хуже от этой мысли.
Дальше всё было, как в моём страшном сне. Меня привели на допрос, и я говорила только одно:
— У Высоковского спросите. Я ничего не поняла.
Они решили, что у меня шок. Возможно, это так и было. Меня посадили в обезьянник. Там сидел, то ли наркоман, то ли бомж, ещё совсем молодой. Он пытался со мной говорить, но я молчала. Сколько я так бессмысленно сидела — я не помню. Но к вечеру,
— Здесь кормят?
— Когда как. Смотря, кто дежурит. А ты девушка — тебя накормят. За что сидишь, планшет подрезала?
— Нет. Я сама не знаю за что.
Всё. Я включилась. А, правда, за что? Группа захвата и меня повязала. Что стало с теми людьми, в которых я стреляла — я не знаю, хоть убей! Неужели меня Высоковский подставил?! Через меня отделался от своих врагов! Нет, я не сдамся! Я еще рассчитаюсь с ним.
Вместо ужина меня повели на допрос. В этот раз допрашивал очень красивый молодой человек. Мне он показался очень похожим на Алена Делона в молодости. Тёмно синие глаза, брутальный брюнет. Если бы не мое ужасное состояние, и не голод — я бы в него влюбилась. Он относился ко мне с уважением и участием, даже не допрашивал, а разговаривал со мной.
— Вика, как вы себя чувствуете? Чаю не хотите?
— Кофе. И сливок двойную порцию.
Следователь велел своему напарнику принести заказ и вновь обратился ко мне:
— Что вы делали в гаражах?
— Я не знаю. Я ехала с Высоковским. Михаилом, — уточнила я.
— Какие у вас с ним отношения?
— Это имеет значение? — возмутилась я.
— Имеет.
— Партнёрские! После того, как Павел разбился с моей подругой в автокатастрофе, мою квартиру дважды вскрывали, в меня трижды стреляли, в Михаила тоже. Поэтому мы держались вместе.
— А причина? Ваше мнение, почему в вас стреляли?
— Павел со своим финансовым директором вёл грязный бизнес, а потом решил под чужим именем скрыться с моей подругой. Он вывел деньги из фирм, этим подставив родственников и коллег по темному бизнесу. За это его и убили. Теперь всем нужно, чтобы деньги и документация Павла не попали в руки Михаилу. Михаила они тоже прощупывали и поняли, что их тёмному бизнесу конец, вот и решили его убрать с дороги. Я думаю, что так всё и было. Доказательства темного бизнеса у меня есть. Ну, а плёнка с записью убийства Павла — у подполковника Петрова из ФСБ. — Всё, как на духу, ответила я.
— Хорошо. Что случилось в гаражах?
Меня немного забило. Главное не выдать себя. Что там говорил Высоковский? Я не виновата. Я никого не убивала. И он сунул пистолет какому-то парню в руку…
Так, строим на ходу версию.
— Нас окружили. Я стреляла из травматика. А потом, выстрелом, у одного я выбила из руки пистолет. Его подобрал парень и стал стрелять по всем подряд. Я выстрелила ему в колено, он упал и потерял сознание. Наверное, он наркоман, — заключила я.
Бред! Бред! Неужели он поверит?
— Хорошо. Разберёмся.
Нам принесли кофе, и я жадно стала его пить.
— Меня выпустят? — поинтересовалась я.
— Как будет готова экспертиза, и проведено следствие.
— А в чём я виновата?
Такой хороший мент и… тупит! Следователь широко улыбнулся, и его лицо стало еще обольстительнее.
— Вика, не буду вам врать — вы подозреваемая, до тех пор, пока мы не допросим Михаила.
— Так допросите!
— Не можем.
— Это как?!
Они что, издеваются? Он что, в Кремле, что до него добраться нельзя, как до президента!