Пойманные игрой

Субботин Максим Владимирович

Алхимик снова усмехнулся и вышел прочь.

Хагер бросился следом.Вылетел на улицу - мокрый и опаленный. Кожу саднило. Но боли он не замечал. Руни лежала на его руках холодная, точно ледышка. Воин отбежал от охваченной пламенем таверны. Собравшиеся зеваки о чем-то спрашивали, кто-то предложил помощь.

– Там несколько трупов. Один уже стал призраком!
– крикнул Хагер.
– Внутри. Скоро будут другие. У кого есть оружие?

Многие зеваки тут же исчезли. Послышался шелест доставаемых из ножен мечей, неразборчивые слова заклинателей. Похоже, игроки успели уяснить

урок преображения. Они полукругом оцепили горящее здание, принялись ждать. Человек пятнадцать - справятся. Главное, чтобы пожар не перекинулся дальше. А то ведь и целый квартал может выгореть.

– Руни...
– позвал Хагер, опустившись на одно колено.

Девушка не отозвалась. Воин проверил ее показатель жизни - на самом минимуме. Еще немного... Он заставил себя не думать о худшем.

– Зелье!
– заорал он.
– У кого-нибудь есть живительное зелье?

На него посмотрели как на полоумного.

– Держи...
– рядом на мостовой появилась лечебная бутылочка.

Хагер скосил взгляд. Рядом стояли Алхимик и "разбитый нос".

– Надо бы ему кишки выпустить, - задумчиво проговорил последний.

Хагер схватил бутылочку, откупорил и осторожно влил часть содержимого в рот Руни. Сейчас не до сантиментов - девчонку надо спасать!

– Он мне чуть зуб не выбил, - усмехнулся Алхимик.

– Я и говорю - выпустить кишки...

Хагер слушал их вполуха. Хотели бы что-то сделать - не стали бы рассусоливать. Куда сильнее его заботило то, что лечебное зелье не помогало. Жизненный показатель ловкачки не увеличился ни на единицу.

Что за черт?!

Воин влил в рот Руни еще жидкости, почти половину бутылочки - эффект тот же.

Со стороны таверны послышался рев. Кто-то из игроков ответил ему пронзительным вскриком, следом за которым раздался треск молнии. В воздухе тут же запахло озоном.

– Слышь, родной, ты мне зуб должен...
– Алхимик потряс Хагера за плечо.
– А вот этому, - он указал на "разбитый нос", - ничего не должен. Вы с девкой задницу его спасли. Хотя я бы тоже спас, если бы стулом не прилетело.

Хагер рассеянно кивнул. У него в голове не укладывалось то, что произошло с Руни. Неужели проклятие? Этого еще не хватало! Не веря в благополучный результат, он влил в ловкачку остатки живительной жидкости. Никаких изменений. Она даже вроде и не дышала. Если бы смотрел на нее просто со стороны - точно бы подумал, что умерла.

В груди защемило. Он поднял затуманенный взгляд на Алхимика. Тот сразу перестал улыбаться, одернул товарища:

– Идем...

Хагер усилием воли заставил себя сосредоточиться. Руни, скорее всего, прокляли. Самостоятельно проклятье не снять. Кто может помочь? Тут нужен либо Жрец, но вряд ли в Стендаре кто-то имеет подобный уровень; либо идти в храм Акморы - той самой богини, которая сообщила о том, что Форсвейм изменился. Когда же это было? Сейчас казалось, что со времени пребывания в игре прошла целая жизнь.

Воин поднялся, держа ловкачку на руках. Из охваченного пламенем здания таверны выползало нечто черное и большое, высотой больше двух метров, с четырьмя руками и длинными рогами на маленькой голове. Тварь

только-только сунулась выбраться на улицу - и тут же получила ветвистую молнию в лоб. Взрыкнув, попыталась спрятаться обратно, но огонь гнал наружу. Игроки подбадривали призрака воодушевляющими выкриками, обещали сильно не бить...

На то, что огонь с таверны все же перекинулся на соседние здания, - внимания никто не обращал.

Хагер быстрым шагом пошел прочь по улице. Храм Акморы - он должен располагаться в центре города. Воин отлично помнил это - только ночью доставляли туда Брандина.

Время от времени он поглядывал на Руни, следил за состоянием ее жизненных показателей. Надежда на то, что все наладится само собой, еще теплилась. Но дела, похоже, только ухудшались. Трещины на лице ловкачки расползались все больше. Еще немного, и начнут отваливаться целые куски кожи. А что потом? Рассыплется в прах?

Он сам не заметил, как перешел на бег. Вокруг шумел праздник, люди с удовольствием предавались веселью. А потому человек, несущийся сквозь толпу с телом бездыханной девушки на руках, вызывал удивление и смятение. Впрочем, быстро сходящие на нет под натиском смеха и фейерверков.

У храма Акморы оказалось на удивление людно. В прошлый раз Хагер не помнил здесь такого столпотворения. Еще только не хватало праздничных служений!

– Смотри, еще один...
– донеслось до него.
– Такая же... ну и день... теперь на улицу без полного доспеха ни-ни...

Говорили что-то еще, но Хагер игнорировал окружающих. Быстрее попасть в храм.

Инкрустированные золотом, серебром и какими-то камнями двери он раскрыл ударом ноги. Влетел внутрь. Осмотрелся в поисках служителей. В просторном зале, с высоким сводчатым потолком, из-под которого лился мягкий разноцветный свет, еще гуляло эхо от вторжения нетерпеливого гостя. Его появление вызвало всеобщее внимание. Несколько человек в белоснежных рясах, ниспадающих до пят, обернулись на шум.

Хагер пошел через зал, направляясь к статуе богини - огромной, выполненной из сверкающего белого камня. Статуя возвышалась над прихожанами метров на пять. Ее руки, простертые перед собой, оставляли на полу пару тенистых полос. Именно здесь стояли на коленях служители.

– Мира и благоденствия храму прекрасной Акморы, - поприветствовал Хагер.
– Прошу прощения за вторжение, но мне требуется помощь.

– Не тебе одному, брат, - поднялся один служитель - седой, точно лунь, пожилой, с длинной ухоженной бородой и волосами до плеч.
– Воистину, Стендар посетила недобрая година. Они ходят среди нас, сидят среди нас, а потом встают и убивают.

– Вы можете ей помочь?!
– резче, чем следовало, спросил Хагер. Он и без старика понял, что та одутловатая тварь имеет прямое отношение к нападению на Красные пески. Похоже, призраки тоже эволюционируют. И если уже сейчас они способны принимать вид человека, пусть и не очень искусно, то что будет еще через неделю? Через месяц?

– Положи ношу свою к ногам матери нашей, - проговорил служитель.

Хагер осторожно положил Руни у основания статуи. Сам отошел, но недалеко - чтобы все видеть.