Пояс шахида
Шрифт:
Два колодца миновали без остановки — судя по характерному шуму сверху, оба они выходили на проезжую часть. Метров через пятьдесят напоролись на развилку — от магистрального туннеля вправо и влево шли равнозначные ответвления.
— Три богатыря, ети его мать, — выругался Шведов. — Альтернатива — равновероятно нулевая. Направо пойдешь — п…ды огребешь. Налево попрешься — на п…дюли на рвешься. Прямо захочешь — п…дюлину схлопочешь… Предложения?
— Направо, — не раздумывая, выдал Антон.
— Почему? — Шведов тут же повернул в правое ответвление и пошлепал дальше, разгоняя
— Из вашей альтернативы — самое приятное.
— Из какой альтернативы?
— Про богатырей. Которые направо идут — тем достается самое лучшее. Прямо и налево — какие-то сомнительные вещи. И глаголы соответствующие: «нарвешься» и «схлопочешь».
— Какая неожиданная интерпретация! — поразился Шведов. — А как насчет «огребешь»?
— «Огребешь» — вполне терпимо. Это из сельхозработ. Берешь тяпочку — и вперед…
Этот рукав был неприлично длинным — он явно уходил в сторону от центра. Когда полковнику надоело шлепать по жиже и он уже решил было возвращаться, мощный луч фонаря уперся в стену.
— Пардон, — Антон с разбегу ткнулся в спину полковника и пошарил своим маленьким фонариком по сторонам. — А! Есть контакт!
Собственно, контактом это вряд ли можно было назвать. Стена глухой не была, в правой нижней части имелся основательный пролом, и из пролома этого торчали две пары резиновых бахил. Про бахилы сказать вот так с ходу ничего было нельзя, а пролом — явно свежий, крошево от каменного кубика не успело потемнеть. Тут же валялись кирка и лом.
Чертыхаясь, полковник присел на корточки и полез в пролом, в буквальном смысле — по трупам.
— Присоединяйтесь, коллега.
— Мне и отсюда видно, — отказался Антон. — Констатирую факт — ещё два трупа. Шей не вижу, но догадываюсь, что развалены от уха до уха. Вопрос: зачем было долбить стену, если поленились ноги спрятать? Еще вопрос: им что, делать нечего? Шарахаются по параше, режут всех подряд…
— Полезай! — голос полковника возбужденно вибрировал в смрадном тумане подземелья. — Тут ещё кое-что есть.
Миновав пролом, Антон оказался в просторной нише, дно которой было чуть ниже уровня тоннеля. Помимо трупов здесь имелась интересная деталь: насквозь проржавевшая круглая крышка в бетонной стене, закрытая на винтовую задвижку. С первого взгляда было заметно, что задвижку совсем недавно смазали толстым слоем солидола.
Трупы, облаченные в фирменные прорезиненные костюмы, плавали в воде лицом вниз, не воняли, а крысы отсутствовали совсем.
— «Сталактит», — прочел Антон надпись на спинах покойников. — Это такая хренотень, что в пещере из пола растет.
— Это такая хренотень, что с потолка свисает, типа сосульки, — поправил полковник, осторожно переворачивая тела лицами вверх. — Которая растет — сталагмит… Ну вот — что и следовало ожидать…
Глотки трупов были перечеркнуты щедрыми ровными бороздами. Судя по малой степени опухлости и отсутствию запаха, совсем недавно — может быть, менее суток назад, ребята жизнерадостно гуляли по вонючему подземелью и прекрасно обходились без этих страшных борозд.
— «Сталактит»… Это местный клуб спелеологов, — быстро пробежавшись по уголкам своей
— Мы их не знаем, — равнодушно буркнул Антон. — Бомжей — тоже. Но, по большому счету, все — люди, все под богом ходят… Как поступим с крышкой?
— Хороший вопрос…
Шведов призадумался. Люк может выходить куда угодно. Судя по невнятному шуму, раздающемуся с той стороны, это может быть какое-нибудь предприятие. В восемнадцать ноль-ноль все уходят домой — открывай и гуляй сколько влезет. А сейчас — как раз начало рабочего дня.
— Рискнем, — решил полковник. — В любом случае — без предупреждения стрелять в нас не будут. Или есть другие предложения?
— Нету, — Антон принялся отворачивать задвижку — шла как по маслу, видимо, накануне кто-то разрабатывал. — То-то дяди и тети порадуются, когда из стены слоники полезут…
Дяди и тети остались без представления: люк находился вровень с полом складского помещения, оборудованного в полуподвале. Повсюду стояли стеллажи, на которых лежали мешки с мукой, желатином, яичным порошком и сахаром.
— Пора завтракать, — Антон усиленно задвигал но сом — после затхлого смрада подземелья доносившийся с улицы запах свежей выпечки казался просто восхитительным. — У меня по графику в одиннадцать — завтрак. График нарушен. Что вы скажете по этому поводу?
— Кондитерская фабрика Смагина, — уверенно определил Шведов, добравшись до оконца, забранного в бетонный короб, прикрытый сверху решеткой. — Больше ничего подобного в данном районе нет.
Через верхнюю часть оконца была видна правая створка распашных ворот и четыре расшпиленные задницы «пирожков» и «Газелей», стоявших под погрузкой. Еще были видны неторопливо перемещавшиеся ноги и пара тележек, тягавших туда-сюда лотки с выпечкой.
— Недурно, — одобрил Шведов. — Мочи сторожа, подгоняй машину — и вперед. Тумбы в паковом заборе, конечно, массивные, но пролеты — прогнивший штакетник. Нажал бампером как следует — выскочит такой пролет за милую душу. Ммм-да… Если в заборе соорудить проем — милое дело! Тихонько прокатился по аллее, чтоб пешеходов немногочисленных не подавить, небольшая загогулина вокруг лесопарка — и три квартала по прямой до Сулейма — новой усадьбы. Как тебе нравится?
— А бывает дневная выпечка? — поинтересовался Ан тон.
— А что нам — дневная выпечка?
— Это грузят ночную, по-видимому, — предположил Антон. — А дневную, если она бывает, будут грузить… Во сколько будут грузить?
— Процесс весьма растяжим по времени, — неопределенно пожал плечами полковник. — Фабрика одна на весь город. Работает круглосуточно. Выпечку могут отгружать в любое время, как мне кажется… Впрочем, какая разница?
— Сторожа мочить не обязательно, — Антон ткнул пальцем в кусок застекленной сторожки, видимый из под вала. — Это небезопасно. Можно перехватить какой-нибудь «пирожок» или «Газель», к водителю посадить хлопца со «стволом» и без помех заехать на территорию. А тут — встал рядом с подвалом, решетку скинул — и пожалуйте, ребята, в кузов.