Повстанец

Шульгина Татьяна Павловна

Подруга хотела развеселить меня, развлечь, а я только то и делала, что вредничала.

– Кайла, – начала я, взяв ее за руку, – мне сейчас так хреново, что я руки на себя готова наложить. Так что уж лучше мне пока спать и никуда не ходить. Но это не значит, что ты должна сидеть со мной рядом. Пойди сама куда-нибудь, развейся.

– С ума сошла? – возмутилась она, одарив меня взглядом, полным негодования. – Ага, сейчас. Пойду на танцы. Мне, заешь ли, тоже не до веселья, когда ты в таком состоянии.

–

Почему? – я посмотрела на нее. – Мы же в последнее время не были так близки. Вон Мили, гораздо ближе мне подруга, но и она не спешит сюда, меня утешать.

– Она не знает, что с тобой творится, – возразила Кайла, вернувшись к еде. Мне показалось, что она смутилась.

– Потому что я уже давно привыкла решать свои проблемы сама, – продолжала я. – И мои подруги знают это.

– Никакие они тебе не подруги, в таком случае, – возразила Кайла. – Конечно, личное пространство – это святое, но ведь должен же кто-то быть рядом.

Я подумала, что рядом с ней тоже должен был быть друг, когда она разочаровалась во всем до такой степени, что решила свести счеты с жизнью. Но его не оказалось, несмотря на всю ее популярность.

– Почему ты не звонила мне? – спросила я после паузы. Мы сидели в полутьме и тишине. Обе уже поели, и теперь, откинувшись на спинку кровати, попивали свои напитки. Я сок, она вино. – Мы могли бы чаще встречаться.

– А ты почему не звонила? – задала она встречный вопрос.

– Я думала, ты слишком занята, – честно ответила я. – У тебя толпы поклонников, карьера.

– То же самое могу сказать о тебе, – возразила она. – Ну разве что кроме толпы поклонников.

– Признай, что мы обе не особенно стремились встретиться, – сказала я задумчиво. – Хотя после того лета на острове должны были уже не расставаться. Но мы обе повзрослели, у каждой теперь своя жизнь.

– Я тоже так думала, поначалу, – Кайла отставила свой бокал и посмотрела на меня. – Но теперь понимаю, что мне никто не был так дорог, как ты. С того лета никто больше не заинтересовал меня достаточно, чтоб позабыть тебя. Все романы были быстротечны и ничего не значили.

– Ты это поняла, когда узнала, что я мужчиной обзавелась? – скептично наморщив лоб, уточнила я.

– Да, – не стала запираться она. – Я всегда была уверена, что ты любишь меня. Что рано или поздно, мы будем вместе. Да и пока ты была одна, мне было как-то спокойней.

– Как это эгоистично, Кайла, – пожурила я ее, качая головой.

– Да, согласна, – кивнула она. – В глубине души я надеялась, что ты сама придешь ко мне и признаешься, что любишь и тебе никто не нужен. А ты, вместо этого, взяла мужчину.

Она отвернулась и последние слова произнесла тише. Я улыбнулась и взяла ее за руку.

– За эти три года я очень изменилась, – проговорила я мягко, – и больше не та маленькая глупая

девчонка. Ты узнаешь меня лучше и поймешь это. Просто сейчас мне трудно и я совсем раскисла, но пройдет время, я оправлюсь и снова стану мисс Вуд, серьезной и сильной. Тебе она не понравится, ты же любила неопытную глупышку, которая не то что жизни, вообще ничего еще не знала.

– Не знаю, Наоми, – она вздохнула. – Может, ты права. Я совсем не знаю, что делать. Не жизнь, а сплошной сумбур. Хотела бы я встретить ту глупышку, чтоб опять все стало просто.

– Тебе одиноко? – меня посетила неожиданная догадка. И как я раньше об этом не подумала?

Она не ответила, только немного сползла на постели и легла поудобней.

– Но ведь у тебя есть Джейми, Марк, – я отрицательно покачала головой, не понимая, как можно чувствовать одиночество в окружении стольких родственников и обожателей. – Твои тети, бабушки, Кай.

Кайла фыркнула, но по-прежнему не смотрела на меня.

– Все они любят тебя, всегда рядом, – я вздохнула. Мне оставалось только мечтать о такой большой семье. После смерти бабушки я осталась совсем одна.

– Это только так кажется, что они любят меня, – ответила Кайла после паузы. – Мама любит Марка, да и Кая тоже. Только о нем и разговоров с тех пор, как его взяли в «королевскую школу». Как он там? Кто возьмет его? Будет ли ему хорошо у чужих людей? Как будто не все равно, что с ним будет. А что со мной, чем я живу, никого не волнует. Кайла – звезда, и все, какие у нее могут быть проблемы?!

Я слушала и не верила ушам. Теперь ясно стало, почему она всегда была холодна с отцом и донимала брата при любой удобной возможности. Старшая дочь хотела, чтоб любовь матери принадлежала только ей, а та делила ее между всеми.

– Разбалованная эгоистка, – поставила я диагноз. – Не ценишь то, что у тебя есть. Из нас двоих теперь ты глупая девчонка.

– Да, ты явно повзрослела, – она одарила меня хмурым взглядом. – За словом в карман не лезешь.

– Ну извини, льстить тебе не стану, – ответила я. – В том и состоит дружба, чтоб прямо высказывать свои мысли, а не лицемерить. Могу сказать, что ты бедная-несчастная, но зачем? Тебе от этого легче не будет. А вот отшлепать тебя было бы полезно. Какая нежная, мало ее любят.

– Все, прекрати, – Кайла поднялась, пряча от меня лицо.

Думаю, мой выговор достиг цели.

– И почему Джейми волнует судьба Кая? – спросила я, глядя, как она собирает посуду, чтоб был предлог сбежать на кухню. – Разве его мнение не спросят, когда придет время отбирать кандидаток для торгов? Он не кто-нибудь, сын миссис Драйвер.

– И ты туда же, – фыркнула недовольно Кайла, подняв поднос и направившись к двери.

Я не желала вот так оставлять, и пошла за ней.