Повезло?

Сердюк Алексей

Лейтенант задумался, потом нехотя пожал плечами:

— А ты постарайся, чтоб у второго тоже отмычки были, или там в тебя выстрелить успел, но промахнулся! Не уверен, лучше не стреляй… во второго. Или, например, можешь на камеру снять, как они к тебе лезут вот тогда да, претензий не будет. и он хихикнул, показывая, что слова о камере в момент ограбления не более чем глупая шутка.

Я встал:

— Больше вопросов нет, жаль, что вот это и все правосудие, но уж как есть. Пойду камеру готовить.

Летеха подозрительно посмотрел на меня, потом устало кивнул:

— Иди, отдыхай нервный.

Я вышел из палатки и побрел обратно к машине, прикидывая шансы.

Взломать замки сходу эти ушлые гаврики не смогут как минимум, поковыряются. Устраивать перестрелку в фургоне не хочется, оборудование хрупкое, да и рикошеты никто не отменял. Минус их трое, и по жизни занимались отнюдь не выращиванием ромашек. Плюс они уверены, что я «мажорчик», и способен разве что кричать «спасите-я-буду-жаловаться!», а они крутые перцы. До этих урок еще не дошло, что стволы тут у всех, и многие вполне не пугаются их использовать. Они по старой памяти уверены, что все остальные, не блатные боятся государства больше, чем бандитов, поскольку бандит, ограбив, может и отпустить, а государственный чиновник не только ограбит, но еще и жизнь поломает. Причем даже не для собственной выгоды, а сплошь и рядом просто из желания «не портить отчетность», или ради эфемерной «раскрываемости преступлений», а то и со скуки Ну, ладненько, я не приглашал, но чем угостить — найду!

Когда я уже почти открыл кабину, к мне вдруг подкатился «дохляк», с бутылкой в руке:

— Эй, пацан, давай с нами выпьем! С мужиками, как положено, вечерком!

Я отрицательно покачал головой:

— В дороге не пью, без меня.

Похоже, ожидавший этого урка заржал и почти крикнул:

— Тю, да ты что, совсем сопляк?! Мамочки тут нет, по жопе не даст! Давай, за знакомство! В одну сторону едем, свои люди, обчество приглашает!

Сидящее у костра метрах в пятнадцати «обчество» из двух его дружков и еще трех-четырех прибившихся радостно-согласно загомонило. Ха, этот имбецил меня на слабо ловит! Ну надо же, и тупо-то как прет, как по учебнику для задержавшихся в развитии!

— Я сказал, в дороге не пью, для вашего общества вас вполне достаточно. Обойдетесь без меня.

Заводила радостно-обиженным голосом завопил:

— Ты че, народ не уважаешь, пацан?! Тебя как мужика позвали, а ты прям в морду хамишь?! Да ткакие как ты у нас на зоне быстро девочками становились, понял, петушок?! Че, ссышь с мужиками за стол сесть, ципа, или стесняешься?! Или, може, брезгаешь?!

Я смотрел в его глаза и видел там расчетливую злобу, никак не обиду, которую на публику играл этот урод, и понимал, что ему очень хочется напоить меня, возможно, что-то добавлено в пойло, а может, и так рассчитывает довести до невменяемости. Пить с ними нельзя, ни в коем случае. Я молча покачал головой и полез в кабину. Урка дернулся толи схватить меня, толи спровоцировать как-то, но промахнулся и зло выкрикнул:

— Пацан, народ не уважаешь! Борзый, че-ли, не по годам?! и дернул на себя незакрытую дверь. И замер прямо в его рожу смотрел зрачок пистолетного ствола. Я спокойно оттолкнул «дохлого» ногой подальше и тихо спросил:

— Ты шкурой своей рискнуть хочешь?

Тот как-то недоуменно хлопнул ресницами и севшим голосом прокаркал:

— Ты че, пацан, беспредельничаешь, да ты ж за мокруху сядешь, да ты

Я спокойно и демонстративно щелкнул предохранителем:

— Еще раз завопишь получишь свинец в пасть, причем никто тебя спасти не успеет. Дошло? Бухать топай к своим, и не визжи не таких видали. Все, пошел, не доводи до греха.

Заводила, сдувшийся на глазах, деревянно повернулся и потопал к костру, я же спокойно закрыл дверь

и заблокировал замки. Потом выглянул в окно и вздохнул понятно, почему они так активно за меня взялись. Мой кемпер сегодня стоял почти на самом краю стоянки, если что можно просто рвануть в саванну, и лови потом ветра в поле! Хотя, похоже, это был запасной вариант, а основной подпоить меня, чтобы да мало ли что! От банального «ножом по горлу и в колодец» до «друганы, давайте я вас подвезу, поможете порулить!», а через пару дней уже «завезу братков, тут недалеко, они просили», ну и опять возвращаемся к первому варианту но уже вдали от зорких очей бойцов протектората.

В этот раз я лег спать в полном обмундировании, разве что ботинки скинул и тщательно расшнуровал, чтоб одеть быстро. Даже мимолетно пожалел, что не обзавелся сапогами по быстроте надевания с ними разве что шлепанцы сравнятся. Уснул, на удивление, быстро, хотя ожидал от себя мучительного ворочания на постели. И проснулся как не спал. Камера показывала копошащуюся возле борта фургона со стороны пассажира парочку из «бугая» и «дохлого». Пытаются вскрыть замок фальшдвери ну-ну, там глухая стенка, долго замок искать будете! О, надоело, минуты три возились, пока дошло. Перешли к кабине, с той же стороны. А где третий урод, на стреме где-то устроился? Ага, вот он, что-то командует шестеркам, и протягивает ах ты ж гад, монтировку? Ну, все, сами виноваты, теперь играем!

Я откинул входной люк и тихо сполз на землю, молясь про себя, чтобы там не обнаружился очередной местный зверек вроде сколопендры, «гусиным шагом» пробрался к левому борту машины, выглянул за скат и услышал сдавленную ругань:

— Бля, чего ковыряешься, утырок?! Живее, вставляй лом, а то дождемся вояк этих долбаных, местную шконку опробовать хочешь?!

Пора стрелять. По людям хотя, какие это люди?! Шакалье! Я поднял оружие и ощутил то самое состояние, в котором ухитрялся уклоняться от ударов О скара в больничном зале интересно, это завязано на стресс?! Хотя какая сейчас разница прицелился, выдохнул и дал короткую очередь из своего автомата. Вой и визг раненых показали не промазал. Черт, но их там двое, где третий?! Я кувыркнулся под машину и выставил ствол автомата, но ответного огня не было. Куда делся тот, что стоял на стреме?! Где их «пахан»?!

В лагере загорались огни, два прожектора шарили по земле и быстро нащупали источники воплей два завывающих тела возле моей машины. Уже через минуту, подняв тучу пыли, за забором тормознул патрульный БРДМ, из которого вывалились двое армейцев и тут же взяли на прицел мою машину и воющие тела. Еще через минуту подлетел заполненный людьми «уазик» командира конвойщиков, оттуда выскочил медик и бросился к раненым, а капитан, наспех одетый и явно злой, прокричал:

— Кто стрелял!? Оружие выбрасывай и выходи!

Я выкрикнул из-под колес:

— Не стреляйте, я под машиной!

Капитан зло заорал в ответ:

— Так вылезай, е на!!!

Я аккуратно выложил автомат перед колесами, потом так же осторожно выбрался сам. Меня взяли на прицел еще когда я копошился под машиной, а когда наконец выпрямился, бойц с «уазика» подскочил с целью забрать пистолет из кобуры. Я быстро отшагнул назад и удивленно спросил:

— А это еще что?! Куда лапы протянул, не трогать!

Армеец аж отшатнулся от неожиданности, и в ожидании уточнений повернулся к капитану водитель при этом продолжал меня держать на прицеле. Капитан, прекрасно расслышавший мои слова, побурел и набрал воздуха в легкие, но на удивление не кричал, а как-то даже вкрадчиво спросил, усиливая голос с каждым словом: