Повести

Однажды автор этой книги сказал нам в редакции:

— Знаете, я ведь по-настоящему путешественник! Только путешествую я не в пространстве, а во времени. Когда вы говорите со мной по телефону, это вовсе не значит, что я здесь. Я, может быть, нахожусь где-нибудь под Полтавой или в пушкинском Лицее.

Конечно, это было сказано в шутку, но Льву Владимировичу Рубинштейну и в самом деле на месте не сидится. Миновало 45 лет с тех пор, как он отправился в своё первое, очень далёкое путешествие, не покидая письменного стола.

Тогда ему было 25 лет, сейчас ему 70. За это время он объездил

много эпох и рассказал о жизни многих народов. Он и в самом деле много ездил, но всегда оставался историком.

Больше всего писал он об истории России, об её полководцах, флотоводцах, писателях, музыкантах, строителях и творческих людях.

Во всех этих книгах любовь к труду, любовь к родине, любовь к людям — людям с умом и душой — сливаются в единое целое.

«Если хочешь быть достойным великого отечества своего, — словно говорит нам автор, — сделай что-нибудь хорошее для людей. Сделай самое лучшее, что ты можешь».

Так говорит он обо всём, что вы найдёте в этой книге. У него Петр I не столько царь, сколько работающий и любознательный московский мальчик.

Белорусский деревенский паренёк Алесь скачет по воюющей России с сумкой, в которой не пули, не порох, а буквы новой азбуки.

А вот целая вереница мальчиков из Царскосельского Лицея, которых хотели сделать чиновниками, а вышли из них славные русские революционеры и поэты.

Вся эта книга построена на одной теме: как учились в России подростки, кем они хотели быть и кем стали.

Не думайте, что писателям легко писать. Конечно, перед вами не научные труды, но все эти книги написаны с точным знанием разных эпох, фактов и характеров, и в них вложены годы упорного труда.

Но это не просто прилежная работа. В этих книгах есть любовь к самому «рассказыванию», к тому, что называется литературой, и к вам, читателям, которым эти книги адресованы.

А написаны они по-разному.

В «Дедушке русского флота» действие происходит в «сухопутной» Москве, но во всей этой небольшой книжке невидимо присутствует старинная российская тяга к мореплаванию, к строительству кораблей, к предприятиям далёким и смелым.

— Мне нравится эта книжка, — заметил как-то автор, — в ней сыростью пахнет…

«Азбука едет по России» написана по-другому. В этой повести герои создают печатное слово, следуя по стопам первопечатника и просветителя Ивана Фёдорова, стараются вложить «гражданскую» книгу в руки читателя. Тут даже язык другой — более цветистый и энергичный.

«В садах Лицея» — повесть о юности Пушкина, Кюхельбекера, Пущина и их друзей. Это уже начало расцвета знаменитой русской литературы и свободолюбия. У автора словно меняется манера говорить. Мы как будто не книгу читаем, а ходим вместе с ним по вольному воздуху царскосельских парков. Наш провожатый, человек слегка насмешливый, но добродушный, вводит нас в комнаты лицеистов. Мы слышим их звонкие голоса, мы вглядываемся в их лица. Это разные характеры, но всех их объединяет крепкая лицейская дружба.

Автор и сейчас продолжает своё повествование о том, как учили и учились в России, и собирается делать это и в дальнейшем. Он всегда пишет о близком и далёком так, как будто сам там был.

— Я всё ещё учусь, — сказал он нам недавно, — но кое-что я уже начинаю понимать.

Итак, переверните страницу и отправляйтесь вместе с автором путешествовать по истории.

На восточной окраине Москвы, за Сокольниками, у Матросского моста, тянется вдоль речки Яузы длинная набережная.

Невдалеке от неё, на оживлённой улице Стромынке, шумят машины, гремят трамваи. Но здесь, на набережной, движение небольшое. Тихая Яуза почти незаметно несёт свои медлительные воды к Москве-реке.

Эта набережная называется Потешной.

Два с половиной столетия назад на этом месте стояла игрушечная крепость Пресбург.

Крепость была сделана как самая настоящая крепость. Только размером она была маленькая, и всё в ней было маленькое: неглубокие рвы, некрутые валы, невысокие стены. Над крепостью реял маленький флаг. В этой крепости молодые солдаты, пятнадцати — девятнадцати лет, вели друг с другом ненастоящую войну.

В крепости возле небольших башен, у подъёмного моста, стояли пушечки, которые стреляли порохом и бумажными снарядами. Густой дым поднимался вверх, к флагу, который защитники ни за что не хотели спускать. Потом начался штурм, и осаждавшие, вооружённые деревянными пиками, бросились на стены и после ожесточённого боя ворвались в крепость.

Их вёл рослый мальчик в узком зелёном кафтане. Он был обут в высокие, выше колен, сапоги. В руках у него была игрушечная шпага. Свою треугольную шляпу он потерял в пылу боя. Его длинные тёмные волосы развевались по ветру. «За мной, молодцы!» — кричал он, прыгая на вал, за которым стояли защитники крепости.

Наконец крепость была взята. Победители и побеждённые выстроились на площади и прошли маршем мимо командующего — долговязого человека в затейливой шляпе с пером. Били барабаны, трубили трубы. Солдаты пиками салютовали командующему. После парада он обнял мальчика, который вёл солдат на штурм, и сказал:

— Поздравляю, Пётр Михайлов, крепость лихо взяли!

Село на берегу Яузы, в котором происходила эта война, называется теперь Преображенской заставой города Москвы. А тогда это было царское село Преображенское. Москва виднелась вдалеке, километрах в четырёх. Это был деревянный город с крутыми крышами, со множеством белых стен, башен, садов. Над Москвой поднимался высокий Кремль, и ветер доносил оттуда перезвон колоколов. А в Преображенском пели петухи, гудели на Яузе водяные мельницы. Ветер шумел густой листвой в яблонях, над пасекой, над огородами, скотным и соколиным дворами, над затейливой узорной крышей деревянного царского дворца.

Утро в Преображенском начиналось с трубного сигнала и барабанной дроби. По улицам, поднимая высокие столбы пыли, маршировали солдаты в зелёных мундирах, с белыми и красными портупеями.

Проходя мимо «Капитанского дворца», который стоял отдельно, неподалёку от царского, они поднимали вверх пики и ружья. На крыльцо выходил генерал в шляпе с пером.

Среди сержантов в строю стоял и Пётр Михайлов, в треугольной шляпе, с саблей наголо. Затем начинался развод караулов.

Как-то утром на извилистой дороге заклубилась пыль. Из Москвы ехал длинный поезд — рысью скакали всадники в ярких кафтанах, жёлтых и красных, шитых золотом.