Поверженные правители

Холдсток Роберт

Мунда желала знать решительно все предания и историю крепости. Но прежде, пока она не достигла нужного возраста, ее заставили освоить пять приемов Героев, точно так же как Кимон сперва должен был усвоить пять уроков Предвидения. Он от природы не был склонен к учению, но все же сумел затвердить поэтические строфы и родословную правителей. В лекарской науке Кимон выказал меньше способностей, а танцевать отказывался наотрез; он обратился к моей помощи, чтобы понять глубинное движение самой земли, а также лежащие под нами и порой открывающиеся пути духов.

Первым

достижением Мунды стало управление колесницей и бег по ее короткому дышлу, чтобы направлять запряженных цугом лошадей. Полезный прием. Она обучилась играм копья и играм щита. Позднее она приобрела искусство охотницы. Как раз с охоты на кабанов и возвращался в таком смятении отряд: утэны и дети правителя, которых те охраняли. Кимон вез привязанного к седлу кабанчика; Мунда — выводок куропаток, пойманных, надо полагать, когда от нее ушла другая добыча. Не в том суть. Просто детям правителя полагалось выполнить определенные задания. А потому, пронзив наконец копьем кабана, девочка, скорее всего, никогда больше и не вспомнит о своем умении. Точно так же Кимон, продекламировав предания корнови за срок, необходимый зимней луне, чтобы пройти по небосклону, вероятно, тут же выбросит их из головы — с первой до последней строки.

Увидев меня, Кимон поднял перед собой кулак, глаза его вспыхнули:

— Мерлин! То была дурная встреча, я знаю!

— Вовсе не дурная! — перебила его Мунда, открыв ладони и встретив мой взгляд. — Пристанища вернулись. Что тут плохого? Нам пришлось больше поколений, чем нашим дедам, ждать случая подкинуть дров в их очаг и поучиться у их постояльцев.

— Там все не так! Там опасно! — настаивал юноша, чуть ли не брызжа слюной. — Это пристанище с брода Всадников Красных Щитов, Мерлин. Спроси любого. Это пристанище только Мертвых выпускает в наш мир. Спроси любого. Если придут Мертвые… Мы еще не так сильны.

— Мертвые не придут, — твердила Мунда.

Она не сводила с меня глаз, быть может, в поисках одобрения и с неудовольствием заметила, что я хмурюсь. Впрочем, я мало знал о пристанищах.

Кимон выкрикнул:

— Там человек не из нашей земли. Он ждет. Он называет себя Царем Убийц…

Впервые я был потрясен. Кимон заметил и торжествующе улыбнулся. Его сестра пренебрежительно покачала головой:

— Когда поднимаются пристанища, их всегда наполняют духи. Так нас учили. И вообще, всего-то одно пристанище.

— Два! — негромко поправил я, и она осеклась.

Я рассказал им о пристанище у брода Щедрого Дара.

— Я же говорил, — пробормотал Кимон, больше сам себе. Сестре он послал, как выражаются друиды, «угрюмый взгляд». — Я говорил. Я тебе говорил!

— Как вы узнали, что тот человек зовется Царем Убийц? — мягко спросил я детей.

У девочки в глазах стояли слезы. Кимон тоже уставился на меня, кажется только теперь немного встревожившись.

— Он сын Ясона, — прошептала Мунда. — Ясон! Твой друг-дикарь. Хотя он лишь тень сына. И он ждет.

— Ждет?

Она задрожала.

— Брата

из кости и крови, который мог бы отпустить его.

— Как ты узнала? — спросил я, отлично понимая, откуда в ней такое отчаяние.

Она скрестила руки на груди, опустив глаза.

— Я входила внутрь, — произнесла она слабым голосом. — Я нарушила запрет. Я вошла внутрь. Я сожалею. Что я скажу отцу?

Брат выразил презрение к ее мукам, но только взглядом, не словом. Это было нечестно. Если она нарушила запрет, то, как дочь правителя, должна будет расплатиться за это, а такая расплата могла быть жестокой.

Но как понять ее слова «брат из кости и крови»?

Я шепотом спросил Кимона, как он понимает это выражение. Тот почесал свой гладкий подбородок, задумчиво разглядывая меня.

— Думаю, — сказал он, — тот призрак — тень человека, который еще жив.

— Да, полагаю, ты прав.

Тезокор! Старший сын Ясона, молодой человек, перенесенный в чужое время, принявший имя Оргеторикс. Царь Убийц (или иногда Царь среди Убийц), пытавшийся убить родного отца по злобному наущению матери, Медеи. Призрак Тезокора! Неужели его брат из плоти и крови тоже здесь? Если так, его могли привести в Альбу только поиски отца, Ясона.

Над этими западными землями корнови собиралась не просто небесная гроза. Вот-вот разразится нечто более страшное.

Я утешил Мунду обещанием заступиться за нее перед Уртой и принять на себя всю тяжесть расплаты. Девочку, казалось, поразило мое предложение, и я напомнил ей, что я чужак в крепости, что иду иным путем, чем она и ее родичи, и что Урта у меня в неоплатном долгу. Я не раз спасал ему жизнь.

Кимон оскорбительно фыркнул:

— Всего один раз! Не хвастай. Только один раз. Я слышал, как отец рассказывал о тебе.

— За один раз тоже надо платить, и плата должна быть достойна правителя. Ты не согласен?

Он пожал плечами и сварливо кивнул.

— Что с тобой, парень? Какой волк тебя укусил?

Взгляд его был резкий и гневный. Волчий укус уязвил его гордость, и слова были столь же резкими, как и взгляд.

— Мое имя Кимон! Я — сын вождя! Не забывай об этом! Не так приличествует задавать вопрос!

— О да. Ты действительно сын вождя. А я — друг вождя.

— Сын ближе к вождю, чем любой друг. Твой вопрос неприличен!

Он свирепо сверкал взором. Здесь таилось нечто большее, чем простое ребяческое желание, чтобы с ним обращались как со взрослым. Мне стало любопытно. Я должен был бы вглядеться в ауру его ярости, чтобы увидеть осаждавших его демонов, но мне хотелось поладить с этим вспыльчивым дерзким юнцом. Когда-нибудь ему предстоит возглавить корнови, и однажды, когда он станет старше меня, ему, быть может, придет нужда воззвать ко мне: к Мерлину, Антиоху, к человеку с сотней имен, живущему не меняясь, к другу, который ближе ему, чем любой побратим. И по своему долгому опыту я знаю: ему скоро предстоит узнать, что сын вождя не значит друг вождя.