Поверженные барьеры
Шрифт:
Скай покачала головой.
— Это очень благородно с твоей стороны, но ты не понимаешь. Ни Гектор, ни они никогда не примут такой помощи. Они жили там всю жизнь. Они не могли бы представить свое существование без труда, без замка, защищающего их кров, как это было всегда. Кроме того, они горды, ужасно горды. Нет, мы можем только ждать и надеяться, что дедушка сдастся. Я уверена, что рано или поздно это произойдет.
— Он очень упрямый человек, — медленно сказал Норман.
— А я тоже упряма, — ответила Скай. —
— Я никогда не слышал от тебя таких жестоких слов, — заметил Норман.
— Разве? — ответила Скай. — На самом деле мне очень горько и я не очень сержусь на него. Я понимаю его точку зрения. Но он не понимает, что мир изменился, что барьеры в обществе рушатся и исчезают. Для него Гектор — слуга, для меня — человек, и в этом все дело. В этом отличие наших поколений.
— Благослови тебя Бог, моя дорогая, — сказал Норман. — Если ты счастлива, то я спокоен, хотя мне хотелось бы, чтобы ты нашла какой-нибудь другой путь.
Она посмотрела на него сияющими глазами.
— Это вопрос мужества, — ответила она. — Ты бы сделал то же самое для Карлотты.
— Думаю, да, — сказал Норман.
Он не мог не подумать в этот момент: а что сделала бы для него Карлотта?
Но когда он увидел, как она спускается по лестнице в платье из бледно-кораллового шифона, в большой соломенной шляпе, обрамлявшей ее лицо, он почувствовал себя самым счастливым человеком в мире.
Выслушав добрые пожелания и получив все прощальные поцелуи, они сели в машину. На них обрушился поток риса и лепестков роз, веселые приветствия друзей, а затем они уехали.
Норман хотел, чтобы первую ночь своего медового месяца они провели в Париже, а затем поехали бы в Канны. Он мог покинуть фабрику самое большее на десять дней, хотя и тут оставалась вероятность, что его могут вызвать. Работа на фабриках была в самом разгаре. Проводились эксперименты, и его присутствие было необходимо при подписании наиболее важных документов с дизайнерами и подрядчиками.
Вчера он работал до часа ночи, но сегодня выбросил все из головы, кроме красоты Карлотты и помнил только то, что она стала его женой. Они спокойно перелетели над проливом и уже к чаю были в Ле Бурже. Полчаса спустя они приехали в отель «Риц», где Норман заказал номера.
Войдя в комнаты, Карлотта увидела, что они полны лилий, таких же, как те, что украшали церковь.
— Как красиво! — сказала она.
Портье вышел.
Норман подошел к ней.
— Ты красивей.
Он протянул к ней руки, но в это время за дверью раздался какой-то стук.
— Багаж, — торопливо сказала Карлотта.
Он отошел.
С собой в самолет они взяли только самое необходимое, потому что новая горничная Карлотты привезла утром весь остальной багаж. Пока она распаковывала его в комнате Карлотты, Норман бродил по гостиной, затем позвонил секретарю
Перед обедом он заказал коктейли с шампанским, и, когда Карлотта вышла из своей спальни, одетая в развевающееся платье из зеленого шифона, он подумал, что никогда не видел ее такой прекрасной. Она окутала плечи накидкой из темных русских соболей. Это был один из свадебных подарков Нормана. На запястье у нее был другой его подарок — браслет с изумрудами и бриллиантами.
— Мы пообедаем у Максима, — сказал Норман. — Это фешенебельное место, и я подумал, тебе захочется появиться там в новом платье.
— С удовольствием, — ответила она.
Он с гордостью заметил, что, когда они входили в ресторан, люди с интересом смотрели на Карлотту. Ничего удивительного — она была прелестна, и он отметил, что она обрела какое-то новое достоинство, которое придавало ей еще больше очарования.
Она улыбнулась ему с кокетливым блеском в глазах. Они говорили о многом: о свадьбе, о доме и о приемах, которые, в свою очередь, должны давать. Карлотта была весела, она выпила довольно много шампанского.
— Я люблю тебя, — внезапно сказал Норман, наклоняясь к ней. — Я никогда еще не видел тебя более удивительной. У тебя совсем не утомленный вид, хотя это был очень трудный день для нас обоих.
— Мне все очень понравилось, — ответила она. — Представляешь, если бы я позволила тебе поступить по-своему и мы поженились бы в какой-нибудь темной конторе, сколько бы мы потеряли!
— Ты совершенно права, дорогая. Служба была прекрасна.
— О, служба, — сказала Карлотта, как если бы она впервые подумала об этом. — Да, конечно. И прием был интересным. Ты слышал, как забавны были Магда и сэр Джон Кристиан? Я думаю, что Алиса была слегка шокирована.
Норман посмотрел на часы.
— Не пора ли нам домой? — спросил он.
— Я бы хотела поехать на Монмартр, — ответила Карлотта.
— Не сегодня, — твердо сказал Норман. — Я повезу тебя туда завтра.
Она не протестовала, но когда они сели в такси, чтобы ехать в отель, он почувствовал, что она отодвинулась от него в самый дальний угол.
Они поднялись в гостиную с затемненным розовым светом, освещающим роскошное изобилие белых лилий. Карлотта остановилась посреди комнаты. Она взглянула на мужа, входящего следом за ней, и он увидел, что она бледна.
— Ты боишься, дорогая? — с нежностью спросил он и взял ее руку. Рука была холодна и дрожала, хотя вечер был теплый и безветренный. — Карлотта, ты же знаешь, я люблю тебя.
— Не надо, — сказала она, сжимая ладони и пытаясь отодвинуться от него.
Он взял ее за плечи так, что она не смогла отойти.
— В чем дело? — спросил Норман.
— Ни в чем, — ответила она, снова пытаясь вырваться.
Он неотступно смотрел ей в лицо, не отпуская от себя.