Поверить Кассандре
Шрифт:
«А ведь, правда, мог же заскочить к кому-нибудь из знакомых и телефонировать домой, прежде чем отправляться за инженером, – думал сконфуженный супруг. – О, как велик ты и могуч, русский задний ум!»
Когда буря чувств Марии Ипполитовны иссякла, Сергей Ефимович сел к жене и обнял её, а та, в знак примирения, вернула мужу обнаруженную во время ночных поисков шубу. Шуба Распутина тоже здесь присутствовала, на неё и кивнул возвратившийся Фёдор:
– Ну, так, чем же закончилась погоня, удалось ли схватить лампадника?
– Удалось...
– И что же?
– Мы поговорили…
Видя, что шурин не расположен к откровенности, Фёдор
– Недельку-другую посудачат и благополучно забудут до тех пор, пока старец Григорий не выкинет очередную la plaisanterie! – закончив рассказ, Фёдор выжидающе уставился на шурина. Но тот не оправдал надежд: вместо того, чтобы пуститься в драматическое описание ночных похождений, он лишь сделал короткое заявление.
– Старец Григорий объявил о своём намерении покинуть столицу – здешний воздух показался ему вредным для здоровья. Боюсь, мы о нём больше не услышим. Но тосковать по такому случаю, право, не стоит – то был ненастоящий чудотворец. А истинный творец небесных знамений – вон он, в санях.
Сергей Ефимович позвал инженера и представил его присутствующим:
– Господа, Павел Андреевич Циммер, инженер-электротехник.
– Тот самый? – вскинул брови Щербатский.
Павел смущённо поздоровался, после чего принял представления от шурина и жены своего нового знакомца...
Позже, когда по возвращении домой измотанная Мари Крыжановская крепко уснула, Сергей Ефимович тихо привёл к себе в кабинет Циммера со Щербатским и закрыл дверь на ключ. Тут уж при разговоре присутствовала полная откровенность, в результате чего каждый из мужчин узнал для себя кое-что новое. Фёдор Ипполитович, единственный из троицы, кто до сей поры ни сном, ни духом не подозревал о творящихся вокруг зловещих событиях, пришёл в сильнейшее возбуждение. Во время беседы он несколько раз весьма эмоционально выражал решимость принять участие в борьбе с «ахейцами», и эта решимость вполне благотворно сказывалась на настрое Павла Циммера, только-только осознавшего, во что он на самом деле вляпался, и оттого слегка приунывшего. А вот Сергей Ефимович ощутил разочарование: в весьма насыщенном эмоциями повествовании молодого инженера не оказалось ни малейшей зацепки, которая могла бы вывести на неуловимого врага. Снова маски, снова инкогнито! Теперь оставалось разве что начать копать под Орден Мартинистов, но эта перспектива давала невеликую надежду. Неожиданно весьма здравую идею подал Фёдор.
– Для охоты на крупного зверя лучше всего подходит засада. Эх, знать бы, где её устроить...
– Вот оно! – вскричал Крыжановский. – Засада! А устроить её есть где – прямо здесь, в доме. Зверь-то наш – сущий хищник, следовательно, не упустит возможности поохотиться сразу на двух зайцев. Само собой, под зайцами я подразумеваю нас с Павлом Андреевичем – я для них давно уже – лакомая добыча, а господин инженер – с прошедшей ночи. Собравшись в одном месте, мы непременно пробудим двойной аппетит…
– А что? Наших драгоценных дам под благовидным предлогом ушлём развеяться за границу или в деревню, а сами начнём охоту! – подхватил Фёдор.
– Ну, нет! – возразил Сергей Ефимович. – Поставь себя на место террористов.
– Что же ты предлагаешь? – пожал плечами Фёдор.
– Дамы останутся здесь, с нами, вот что! В конце концов, что мы с тобой за мужчины, коль своих женщин защитить не сумеем? И не где-нибудь там, а в собственном доме посреди Санкт-Петербурга.
– Мой дом – моя крепость! Браво, Серж! Лучше не придумаешь, – обрадовался Фёдор. Только следует запастись оружием, патронами к нему, а ещё – завезти вдоволь джину. Только не лондонского сухого, а непременно «Йенивера» или «Плимутского»…
– Простите, что вмешиваюсь, но при чём здесь джин? – искренне удивился Павел, который, понятное дело, не успел пока ещё толком изучить характер Щербатского.
– Эх, молодо-зелено! – с чувством сказал тот. – Джин при обороне жилища – первое дело. Помнится, в Джиантзе это было, в Тибете.… Нелёгкая занесла меня в гости к одному английскому парню, уже не припомню, как его звали… В общем, приехал я к нему непосредственно перед тем, как тибетцы атаковали британский гарнизон. Мы вдвоём заперлись в доме, и давай отстреливаться. Два дня и одну ночь держались. Патроны кончились, но мы всё равно стояли. И, таки, выстояли – дождались подкрепления.
– Без патронов? – подозрительно спросил Циммер.
– Без патронов, – подтвердил Щербатский. – Но зато с джином. Вот видите, как парня звали – позабыл, но вкус напитка, вкус приключения – никогда.
Сказав это, Фёдор прикрыл глаза и сглотнул слюну.
Глава 3
Трамвайный маршрут в страну счастья
22 января 1913 г.
Засаду на террористов в особняке устроили со знанием дела.
Под предлогом боязни за собственную жизнь, Сергей Ефимович съездил в жандармский дивизион, на Кирочную, и добился, чтобы там постоянно дежурила тревожная группа, готовая по телефонному звонку вскочить в седло и мчаться на Литейный.
– Раз жандармы оплошали с Искрой, полностью операцию им доверять нельзя, однако помощью заручиться не помешает, – так его превосходительство пояснил свою идею.
Фёдор Ипполитович, как и обещал, привёз два ящика джину, а к ним – оружие и патроны. Вооружились все, включая конюха Софрона с камердинером Полидором. Увидав, как неумело эти двое обращаются с выданными револьверами, господин Щербатский решил поправить дело и взялся обучать их стрельбе в каретном сарае. Сам при этом лихо палил с двух рук, неизменно поражая пустые бутылки. Попробовал и Марию Ипполитовну приобщить к оружию, но достойная дама отказалась. Что касается слуг, то Полидор никаких успехов показать не сумел, только и выучился, что давить на курок – зажмёт револьвер обеими руками, трясётся весь, глаза закроет, и давай почём зря патроны переводить. Софрон – иное дело: с револьвером у него, правда, так и не вышло, зато с обрезанной двустволкой управился так, что любо-дорого смотреть.