Повелители времени
Шрифт:
– Ты хочешь взять на себя ответственность?
– Что, я устал от жизни?
– Тогда молчи!
Из комнаты раздался крик. Потом снова воцарилась тишина, слышно было лишь тяжелое дыхание. Шумные вдох и выдох.
Через некоторое время послышались тяжелые шаги. Дверь приоткрылась. Больги и темные эльфы склонили головы.
Азратот стоял в дверях, тяжело опираясь о косяк. Его лицо было бледным, метка на губе чернела, глаза пылали внутренним огнем.
Все молчали и ждали, что прикажет повелитель.
– Готовьтесь, – прошипел он. – Завтра утром мы начнем битву.
Мрак
В середине зала, у подножия трона, был поставлен стол. Владыка Брегорин как хозяин восседал во главе его. Справа от него сидели обладатели колец: Бурин, как две капли воды похожий на своего прадеда, за ним – Фабиан и Ким. Фольк настоял на том, чтобы Альдо занял место рядом с ним. Юноша чувствовал себя крайне неловко и старался казаться как можно более незаметным. А фольк, если постарается, мало чем уступит в этом и эльфу.
Те, кстати, сидели по другую сторону стола. Гилфалас был грациозен и невозмутим, словно речь шла вовсе не о судьбе мира. Высокий Эльфийский Князь излучал спокойную серьезность, сочетающуюся с веселой ясностью. Итуриэль находилась по правую руку от него. Сбоку от нее на скамеечке скорчился Гврги. Здесь были и Гальдор, предводитель эльфийской армии, и Талмонд, вождь людей. Горбаца за столом не было. Владыка Брегорин на такое пойти не отважился.
– Доверие – это одно, а ум – совсем другое, – сказал он. – Конечно, ради спасения мира лично я мог бы сесть с больгом за один стол. Но мой народ не понял бы этого. Между эльфами и гномами нет любви, к тому же мы очень разные. Но между больгами и гномами – ненависть, и мне бы не хотелось, чтобы она повлияла на наше решение.
Итак, Горбац сидел в углу зала, под аркадой. Больги присоединились к нему. Бросая взгляды в их сторону, Альдо спрашивал себя, о чем же больги говорят между собой и что творится в голове его неуклюжего друга.
– Именем Владыки и Владычицы, – начал свою речь Брегорин, и шепот в зале стих. Предводитель гномов посмотрел вокруг. – Не просто так мы произносим имена Божественной Четы, которая создала и хранит нас. Мне думается, что такого собрания, как это, в истории Среднеземья не было и не будет. Здесь, в залах Каразкома, мы созваны из далеких стран и времен. Говорю «созваны», хотя я вас к себе и не звал. Но все-таки это так. Мы, сидящие здесь, держим совет, как противостоять опасности, грозящей миру. Поэтому следует открыто говорить о вещах, о которых мы умалчивали до сих пор. И мне кажется, начать должен тот, чье путешествие сюда было самым долгим, – закончил он.
Все смотрели друг на друга, и никто не знал, кому же начать. Но тут поднялся Кимберон и откашлялся.
– Итак, все началось поздней зимой семьсот семьдесят восьмого года согласно летосчислению фольков, великолепным солнечным днем… – начал он.
Многое из того, о чем рассказал Ким, а затем сменившие его друзья, читателю уже известно. Однако те, кто сидел в зале, были поражены, услышав о Черном легионе и тысячелетнем царствовании тьмы. А больги, сидевшие вокруг Горбаца, стали смотреть на него с величайшим почтением, когда фольк отметил храбрость и мужество их товарища. Талмонд был весь внимание, когда Фабиан рассказывал об изменчивой истории своего рода. Гилфалас повествовал о долгой отчаянной борьбе, которую
Только теперь собранная из отдельных рассказов история Сагота обрела какой-то смысл и последовательность: тени были призваны к жизни с поля мертвых, они бежали в глубины мира, там князь Теней их, порабощенных гномами, подстрекал против мучителей и, наконец, Владыка Фрегорин при помощи кольца власти прогнал их обратно в глубину.
– И на этом их история, конечно, не заканчивается, – сказал Высокий Эльфийский Князь. – Хотя, мне кажется, нас это больше не должно беспокоить.
Гврги посмотрел широко распахнутыми глазами на Арандура, но было не ясно, понял ли он из всего этого хоть что-нибудь.
Итуриэль начала было рассказывать о дальнейшей судьбе гномов Зарактрора, но Высокий Эльфийский Князь остановил ее:
– Иногда знание того, что должно произойти, становится препятствием.
– Что ж, если мы не должны знать о будущем гномов, то расскажите нам о прошлом эльфов, и, прежде всего о темных эльфах, – заметил Бурин не без иронии.
– Для этого мы должны обратиться к самому началу времен… – ответил со спокойствием Эльфийский Князь.
Кто-то уже знал эту историю в той или иной интерпретации, но для многих она оказалась внове. Арандур Элохим рассказал, как у истоков времени Божественная Чета встретилась на Водах Пробуждения и Господин, впервые увидев Госпожу, поклонился ей, чтобы выразить свое восхищение, и как в этот миг проснулись эльфы.
– Я это знаю, ибо был первым среди пробужденных. И этот миг был апогеем моего существования. Народ эльфов живет этим мгновением и поэтому знает лишь начало, но не ведает конца, – продолжал Арандур.
Он рассказывал, как в веселом хороводе и преклонении Господину и его вечно юной невесте проходила жизнь эльфов, когда каждый день был похож на следующий. Рассказал он и о том, как эльфы возвели в бесконечных лесах Высшего Мира город их мечты, Зеленторил. Он еще издали привлекал внимание блеском своих куполов и был наполнен играющей днем и ночью музыкой и танцами.
– И это бы длилось вечно, – продолжал он свой рассказ, – но случилось так, что тень беспокойства легла на мой народ. Мы не знали, откуда она взялась. Но я полагаю, с остановкой времени вещи начали меняться, и все делалось таким, как в начале. Это означало, что нет благословения на то, чтобы оставаться такими, какими мы были, что это проклятие, а настоящая жизнь может быть найдена в другом мире, в мире перемен.
Он рассказал, как эльфы в Среднеземье получили великое и одновременно ужасное знание.
Здесь они, казалось, нашли то, что искали. Они увидели, как возникает новая жизнь, и это их воодушевило, так как никто из них никогда не знал ничего, кроме собственного начала. Случилось так, что некоторые из них смешались с детьми Среднеземья, но все-таки остались отдельным народом.
– Были такие, которые пошли дальше, – продолжал он. – Вместе с жизнью они познали и темную ее сторону, смерть, так как везде, где есть свет, есть и тень. Один из них – его имя Элуир, Сын Света, – обрел власть над жизнью и смертью. И этой силой он привязал к себе многих. Он назвал себя Азратот, князь Теней.