Повелители волков
Шрифт:
Немного успокоившись от этой мысли, Сик стал отползать от кромки яра — делать там уже было нечего — как вдруг почувствовал рядом чье-то присутствие. Он поднял голову и обомлел. Рядом стояли два огромных волка! Именно огромных, а не просто больших, — Сик находился в лежачем положении, и звери возвышались над ним как две горы.
Он даже не пытался закричать. Ужас, который ему никогда не приходилось испытывать, лишил его дара речи. Сик лишь слабо отмахнулся рукой, — ему поначалу показалось, что это привидения, — но волки никак не отреагировали на жест. Оглядев его с интересом и принюхавшись, звери переглянулись, будто хотели спросить друг у друга,
— За тобой следили, — озабоченно сказал Озар.
— Похоже, Евдему не понравился мой разговор с Мегабазом, — догадался Ивор. — И то верно — простой проводник не может выдавать такие идеи. Я бы на его месте тоже заподозрил неладное. Но мне пришлось пойти на этот риск.
— Уходим вместе?
— Нет. Пока рано. Не думаю, что меня обвинят в смерти этого шпиона — волки поработали на славу. А там будет видно.
— Что ж, дело твое. Конечно, ты сильно рискуешь, но будем надеяться, что удача от тебя не отвернется. Да уж, братцы постарались… — И Озар любовно обнял одного из волков; а второй подошел к Ивору и начал чисто по-собачьи облизывать ему лицо.
Это были Гаар и Урраг, волк Озара. Они и впрямь были братьями — из одного помета. Похоже, встреча им доставила много радости, потому что когда их хозяева разошлись в разные стороны, волки стали тереться головами друг о друга и тихо поскуливать от блаженства. Ведь они тоже очень редко встречались.
Наконец луна прорвалась сквозь тучи и осветила степь. Она была пустынна и черна, как преддверие Аида.
Глава 17
Сражение с пиратами
На море стоял полный штиль. Солнце вскарабкалось почти в самый центр голубого небесного купола, и чайки, разомлевшие под его жаркими лучами, сели на воду, чтобы немного охладиться. Неподалеку от берега шла бирема. Судя по тому, с какой скоростью гребцы работали веслами, биремарх — капитан судна, куда-то очень торопился. Немного поодаль, мористей, резвилась стайка дельфинов; но и они словно под влиянием жары не устраивали акробатические прыжки и прочие шумные забавы. Все свои шалости дельфины перенесли под зеркальную водную поверхность, по которой время от времени пробегала мелкая рябь. В воздухе чувствовалось какое-то странное напряжение, несмотря на ясную погоду; видимо, ожидался шторм, который на Понте Эвксинском мог разыграться в любой момент, притом совершенно неожиданно.
В небольшой бухточке изнывали от жары команды трех миопаронов. Это были пираты-каллипиды. Эллино-скифы, в особенности представители «свободных» профессий, к которым относились пираты и рыбаки, вообще были не очень охочими до всякой работы, а уж при такой погоде они всегда устраивали себе отдых до наступления вечерней прохлады. Никто из пиратов не ждал, что появится добыча, — сигнальщик, сидевший на косогоре, откуда была видна морская даль, молчал. И когда в их поле зрения появилась бирема, все поначалу опешили, затем начали честить на все заставки «дальновидящего», который не предупредил о появлении судна (притом возле берега!), и только потом, спохватившись, схватились за рукояти весел и, как стая гончих псов, ринулись наперерез биреме.
Удивительно, но гребцы судна, которые
Миопароны окружили судно, на борт которого полетели веревки с крючьями на конце, — чтобы бирема не смогла стряхнуть пиратские суда и сбежать, — но когда каллипиды уже приготовились с ревом ворваться на палубу биремы, возле бортов с обеих сторон неожиданно появились закованные в железо гоплиты Ольвии, притом их было очень много. Первая шеренга держала в руках копья, а вторая готова была метнуть дротики и взяться за мечи. А как могут драться братья по крови, эллино-скифам было хорошо известно, поэтому, несмотря на истошные вопли своих предводителей, призывающих атаковать бирему, пираты не спешили идти на верную смерть.
Но вот среди закованных в панцири гоплитов появился человек в алом плаще. Он держал в руках жезл с бунчуком; это был знак, что бирема является посольской.
— Посол Ольвии к вождям благородного племени каллипидов! — торжественно объявил человек в красном плаще сначала по-гречески, затем на скифском языке. — Мое имя Радагос. Кто ваш предводитель?
— Ну я! — раздался грубый голос, и Харасп вызывающе взмахнул мечом.
— Мы просим сопроводить наше посольство в ваш главный полис — туда, где заседает совет вождей, — сказал Радагос.
Он знал, что у каллипидов вопросы войны и мира решает не архонт единолично, а старейшины семейств, которые звучно именовали себя вождями.
— У меня есть другое предложение: вы сдаетесь нам без боя, а мы дарим вам жизнь, — нахально ухмыляясь, дерзко ответил Харасп; он говорил на смешанном скифо-эллинском наречии.
У него были причины дерзить — каллипидов насчитывалось вдвое больше, да и лучники среди пиратов были неплохие. Так что трудно было сказать, кому отдаст свой венок Ника — богиня победы.
— Не забывайся, каллипид! — резко сказал Радагос. — Перед тобой посольство, а оно неприкосновенно. Или общие для всех государств и племен законы у вас не действуют?
— В этом месте и в этот час действуют мои законы! — отрезал предводитель пиратов. — Это так же верно, как меня зовут Харасп.
— Я бы не был столь уверен в этом, — насмешливо сказал Радагос. — Опомнись, Харасп, иначе тебя ждет жестокое наказание.
— Мне еще придется ждать, а ты прямо сейчас его получишь! — проревел пират, молниеносно натянул рук, и стрела полетела прямо в незащищенную грудь Радагоса.
То, что случилось потом, ошеломило пиратов. Посол ольвиополитов неуловимо быстрым движением поймал стрелу и, смеясь, отбросил ее в сторону. А после этого невероятного трюка каллипидов ожидало потрясающее зрелище. Радагос взмахнул полой плаща, и слепящий свет, гораздо ярче солнечного, ударил в глаза пиратам. Они невольно прикрыли веки, а когда обрели способность четко различать предметы, их ужасу не было пределов.
Бирема стояла на месте, гоплиты тоже никуда не делись, смотрели сквозь прорези своих шлемов жестко и холодно, а на месте посла ольвиополитов свивал кольца огромный дракон. Он был огненно-красный, с золотой чешуей и дышал пламенем. Из его пасти, усеянной огромными желтыми клыками, исходило невероятное зловоние, глаза горели зеленым огнем, ядовитая слюна капала в воду, и море в тех местах, куда она попадала, начинало дымиться.