Повелители волков
Шрифт:
Ольвиополиты облегченно вздохнули. Это был лучший выход из создавшегося положения.
— Судно будет, — заверил архонт. — Самое быстроходное.
— Завтра, — сказал Радагос.
— Именно так, — подтвердил архонт. — Промедление в нашей ситуации смерти подобно.
— Я оставлю в Ольвии несколько человек, которые прибыли со мной, для связи с войском царя Иданфирса, — сказал Радагос. — Они опытные воины и помогут вам организовать оборону. Но главное — нужно постараться, чтобы к вам не проник ни один вражеский лазутчик. А еще важнее, чтобы из Ольвии к персам не вышло ни одно донесение, иначе все ваши приготовления к отражению нашествия могут пойти насмарку.
Присутствующие в пританее помрачнели; они поняли недосказанное. И архонт, и старейшины,
Что касается самого посланника — это был напарник Ивора, — то он не стал оглашать имя хорошо известного ему предателя. По очень простой причине: в то, что всеми уважаемый и богатый землевладелец Алким предатель, шпион царя Дария, не поверил бы никто. Но своим людям Радагос приказал следить за ним неусыпно.
Радагос удалился, а в пританее продолжили обсуждать меры пор защите города от вражеского нашествия.
— Валы — это хорошо, — озабоченно сказал полемарх. — Но у нас при осаде будут проблемы с питьевой водой.
— Надо сооружать водосборники! — предложил член магистрата, который заведовал общественным строительством. — Много водосборников!
Это было недавнее изобретение одного из недавно прибывших эпойков. Для преодоления дефицита воды в засушливое время года он предложил строить пустотелые пирамиды вершиной вниз. Над пирамидой строили колодец высотой около двадцати локтей. Влага накапливалась на каменных стенах колодца из-за разности температур внутри и снаружи и стекала в подземную лунку. На удивление, такие водоемы наполнялись достаточно быстро, и колонисты получали отличную пресную воду.
Тем временем Радагос, покинувший помещение пританея уже в темноте, вздохнул полной грудью и, ощутив на лице дуновение свежего вечернего ветерка, распахнул на груди рубаху и с удовлетворением улыбнулся. Ему все-таки удалось переключить внимание фесмофета Мегасфена на другой объект. А ведь судья знал его, хорошо знал. В свое время Радагоса привлекали к суду за неподобающее поведение.
Так уж вышло, что в харчевне Фесариона он однажды немного перебрал и сцепился с гоплитом. Слово за слово, потом гоплит решил показать свою молодецкую удаль, и завязалась потасовка. Он выбросил гоплита на улицу, как щенка; досталось и его товарищам. И быть бы Радагосу, который считался гостем Ольвии, изгнанным из города, но судья Мегасфен проявил к нему неожиданное снисхождение. Мало того, он пристыдил гоплитов, которые втроем не смогли справиться с невзрачным на вид скифом-полукровкой. Конечно, штраф за нарушение общественного порядка ему пришлось уплатить, однако на этом все и закончилось.
Ольвия засыпала. Но сон ее был тревожным…
Глава 16
Побратимы
Ивор уже давно привык к своей роли лазутчика. И все же одно дело быть им среди, в общем-то, благодушных и мирных ольвиополитов, а другое — в лагере жестокого, коварного и хитрого врага. Нужно был следить за каждым своим шагом, каждым жестом. Но ведь и обязанности главного проводника с него никто не снимал — он так назвался, чтобы как можно больше ограничить контакты Кимерия и Лида с начальником тайной войсковой стражи Артасиром.
Поначалу Ивор не имел понятия, кто этот человек с лицом и повадками хорька, но когда узнал, стал вдвое осторожней. Если остальным в разноязыком и разноплеменном воинстве царя Дария не было до него никакого дела и никто не задавался вопросом: «А кто этот странный человек, не похожий на воина ни одного из подразделений? И почему он шатается по лагерю без дела?», то Артасир и его люди могли заметить подозрительный интерес Ивора к порядкам в войске, вооружению, количеству воинов (все-таки их можно было сосчитать — по темникам, военачальникам высшего ранга, которые время от времени собирались на совет к Дарию) и прочим вещам, на которые обычный человек даже не обратит особого внимания.
По большому счету Ивор был «скитальцем» первой —
Но были «скитальцы» и маститые, гораздо опытней и старше юноши. Самая высшая — четвертая — ступень предполагала вхождение в элиту какого-нибудь государства. С племенами такие номера не получались, там все знали друг друга с младых ногтей. Таких «скитальцев» за всю историю существования племени джанийцев можно было сосчитать по пальцам. У них тоже имелось название, правда, греческое — «демиурги», мастера. Но гораздо больше насчитывалось представителей второй и третьей ступени — «созидателей» и «хранителей». Это были в основном переводчики, которые знали много языков, купцы, менялы, хозяева харчевен и содержатели караван-сараев — постоялых дворов. Где много людей — там много новостей и тайн.
«Созидатели» имели право на свой страх и риск затевать различные интриги, но с обязательным условием: чтобы они были выгодны племени джанийцев. Выгоду обычно мерили в деньгах, золоте и драгоценностях, которые «скитальцы» получали за необходимые сведения и иные услуги от тех, кому все это было нужно. «Скитальцам» редко кто отказывался заплатить; «заказчики» точно знали, что с ними будет в таком случае — «созидатели» умели достаточно убедительно объяснить, что долг платежом красен.
Торговля информацией и время от времени заговоры, которые устраивали с помощью «скитальцев» властолюбивые претенденты на престол, конечно, приносили племени джанийцев определенный доход. Но главным источником поступления денежных средств были разработки латыря — удивительно красивого, прозрачного камня темно-красного и воскового цвета, похожего на окаменевшую смолу неизвестного дерева; в некоторых кусках латыря попадались даже различные букашки. Персы называли этот камень «каруба» — «золотой хищник», а греки — «электроном» и платили за него большие деньги.
Латырь добывали рабы, пленники джанийцев. Это была нелегкая работа. На берегу Данаприса копали глубокие ямы — взрыхляли слой за слоем и заливали воду. Затем взрыхленный слой взбалтывался с помощью длинных палок, спустя какое-то время вода уходила в землю, а на дне ямы оставался латырь, всплывший на поверхность жидкой смеси. После латырь вылавливали сачком, слой грязи вычерпывали до твердого грунта, и все начиналось сначала. Камни были разного размера; попадались и очень большие, весом до семи мин [74] .
74
Мина — мера веса в Древней Греции и на Ближнем Востоке. В архаический период 1 мина равнялась 600 граммам; в классический период афинская мина составляла 436,6 грамма; у Геродота мина упоминается в размере 341,2 грамма. Именно она имеется в виду в романе.
Обычно после нескольких лет работы по добыче латыря рабов отпускали на свободу и даже давали им денег, чтобы они первое время могли жить вполне сносно. Поскольку все они были из дальних земель, джанийцы не боялись, что кто-нибудь из них откроет тайну расположения месторождения. Рабов доставляли на место добычи латыря с завязанными глазами и увозили точно так же.
Но самой главной тайной джанийцев была их способность приручать волков. Притом не абы каких, а лесных, ведь они в стае страшнее любого зверя. Это у племени велось издревле. Даже в сказаниях ничего не говорилось о первом джанийце, которому взбрела в голову мысль приручить волка. Казалось, что они родились побратимами волков, настолько хорошо понимали друг друга. Семь веков назад отряды племени джанийя, как его именовали народы Востока, ходили на помощь троянцам, когда ахейцы осаждали Трою. И джанийцев уже тогда называли «повелителями волков»…