Повелители волков
Шрифт:
— И чтобы завоеванные персами народы платили дань, чаще всего неподъемную, — снова бросил реплику молчаливый старейшина.
— Но в лесах долго не усидишь, — возразил ему жрец.
— А персы долго здесь и не задержатся, — сказал Тириасп и поднял вверх свой жезл, призывая к тишине и спокойствию. — Я выслушал ваши доводы и принимаю решение. Женщины, дети, юноши и часть мужчин, обученных обращаться с оружием, уйдут в наше потаенное место, забрав все свои сокровища и взяв немного одежды, а также продукты. Там есть землянки, они, конечно, старые, крыши у них прохудились, но это не беда, дело поправимое. Места в землянках всем не хватит, придется
После речи Тириаспа в общинном здании воцарилась мертвая тишина. Даже мухи перестали жужжать, словно почувствовали важность момента. Собравшиеся молчали и когда собрались расходиться; свои мысли они оставили при себе — слово вождя было законом…
Сотник Арпаг, под командованием которого находилось три десятки лучших, отборных разведчиков персидской армии, уже битый час наблюдал за поселением, которое именовалось Мидне. Это он выяснил, когда его воины притащили какого-то недоумка; тот не понимал ни одного из тех языков, на которых к нему обращались. Он ответил внятно лишь на единственный вопрос, когда ему показали на поселение. «Мидне, Мидне!» — залопотал ублюдок. Арпаг зло сплюнул и с отвращением поморщился; десятник, правильно истолковав гримасу на лице командира, одним коротким и точным движением полоснул агафирса острым ножом по горлу, и пинком отправил бездыханное тело в кусты, да так удачно, что даже не замарался в крови.
Разведчики Арпага и добрых пара десятков таких же отрядов шло впереди персидского войска — царь Дарий и военачальники опасались засад, на которые варвары были великие мастаки. Сам царь Кир Великий испытал на себе, попав в ловушку, устроенную заморскими саями и массагетам, где и был убит. Дарий в потаенных мыслях считал себя умнее Кира, поэтому предпринял все необходимые меры, как ему казалось, чтобы не попасть впросак.
— В этом Мидне никого нет, — тихо сказал на ухо Арпагу его помощник, датапатиш-ветеран.
— Агафирсы не глупее нас, — строго ответил сатапатиш. — Нас всего тридцать человек, а среди домов легко обороняться. Нас расстреляют из луков прежде, чем мы опомнимся.
— Варвары боятся одного имени нашего великого повелителя, — самоуверенно заявил десятник. — Они даже не помышляют о сопротивлении.
— Ты в этом уверен? — не без иронии поинтересовался сотник.
— Абсолютно! Мы уже столько прошли, но еще ни разу не встретили мало-мальски серьезного отряда заморских саев. А они ведь знают, что наше войско пришло в их земли. Знают!
— Вот как раз это меня и настораживает.
— Да они бегут, как зайцы! Я уверен, что и агафирсы удрали из этого Мидне.
— Чтобы убедиться в этом, возьми двух человек и проверь, что там и как. Только будь предельно осторожным!
— Слушаюсь, господин!
Десятник и двое разведчиков исчезли в высокой траве. Арпаг с удовлетворением
Потянулось томительное ожидание. Но вот на небольшой площади посреди поселения показались персы, а вместе с ними и группа белобородых стариков. Десятник изобразил руками условный знак — все чисто — и Арпаг облегченно вздохнул. Может, датапатиш и прав: имя царя царей Дария гремит не только по всему Востоку, но и в этих варварских землях. «Кто осмелится выступить против персидского войска?» — вспомнил сатапатиш огромную массу конных и пеших воинов, которая шла вслед за ними.
— За мной! — приказал он остальным разведчикам, они сели на коней и вскоре оказались на площади.
— Мы приветствуем славных воинов великого царя Дария! — Тириасп низко поклонился Арпагу, сразу определив, кто командует отрядом персов.
— Где ваши люди? — спросил Арпаг; он понял, что сказал старейшина. Тот говорил на ломанном истахра; диалект провинции Фарс обычно использовали не только персидские, но также ионийские и даже фракийские купцы.
— Все наши люди находятся в поселении, — спокойно ответил Тириасп. — Сидят по домам. — И продолжил, словно жалуясь: — Неспокойное время, господин…
— Зови всех сюда!
— А может, пусть они заодно и угощение твоим воинам принесут? У нас есть хорошая еда, доброе вино…
Арпаг оглянулся на своих воинов и по голодным волчьим взглядам понял, что их мало интересуют жители Мидне, а вот плотно поесть не мешало бы, потому что третий день они не слазят с седел, рыскают по лесам и в степи, довольствуясь черствыми лепешками, вяленой бараниной и теплой водой из небольшой фляги — засушенной тыквы с пробкой.
— Будь по-твоему, — устало махнул он рукой, и спустя немного времени поселение ожило.
По улицам забегали старушки с яствами, деды прикатили бочонок с вином, а несколько достаточно крепких мужчин притащили несколько ковров и расстелили их на ровной лужайке неподалеку от огородов, где была невысокая и мягкая трава. Чуть поодаль старейшины и жрец разожгли костер и насаженные на вертел два молодых барашка вскоре начали испускать такой умопомрачительно вкусный аромат, что у персов слюнки побежали.
— Подойди сюда! — подозвал Арпаг вождя поселения. — А еще ты, ты и ты! — указал он на двух старейшин и женщину. — Всем выпить по чаше вина и отведать яств!
Он не без основания опасался, что в вине и еде может быть отрава.
Тириасп понял, чем озабочен перс, улыбнулся и выпил полную чашу. А затем, как и остальные, съел кусочек лепешки, немного сыра, отведал меда и попробовал все, что стояло на дастархане, которым застелили ковры. Он ел и мысленно посмеивался. Перс думает, что его отряд остался незамеченным. Глупец! Ему бы следовало спросить, почему сыр совершенно свежий, а лепешки вообще горячие — с пылу, с жару.
Конечно, оставшиеся в Мидне хотели угодить персидскому воинству, но не до такой же степени. Все дело было в сороках, которые подняли гвалт задолго до прихода персов в селение. Болтливые птицы никого не пропустят незамеченным. Для этого нужно превратиться в бесплотную тень. Поэтому, едва услышав в перелеске сорочью трескотню, Тириасп приказал изъять из одной пчелиной колоды соты с весенним медом, смешать приготовленную утром сырную массу со свежими сладкими ягодами, хорошо ее отпрессовать и испечь лепешки.