Повелители сумерек
Шрифт:
И Эви прикоснулась губами к полуоткрытому рту Дианы.
Она тотчас ощутила, как к лицу подруги прилила кровь, впрочем, и к ее тоже. Метаболизм Эви, казалось, позабыл, что ему следует придерживаться низких температур. Диана от неожиданности резко втянула в себя воздух изо рта Эви, увлекая вместе с ним ее язык. Эви ощутила слабый запах зубной пасты и легкий привкус вишни от бальзама для губ.
А поверх всех этих запахов плыл теплый насыщенный аромат жасмина.
Ледяная статуя начала таять.
Это был теплый, влажный, жадный поцелуй, и Диана
Спустя полминуты Эви оторвалась от ее губ и улыбнулась так широко, что у нее заболели щеки. Диана смотрела на нее широко раскрытыми от удивления глазами.
— Вот уж не думала, что ты лесбиянка.
Часть сознания Эви пребывала в не меньшем недоумении.
— Никакая я не лесбиянка, — и, прежде чем Диана могла возразить, снова припала к ее губам. На этот раз она обняла ее здоровой рукой и потянула за собой на пол. Диана даже не сопротивлялась и в конце концов оказалась под Эви.
Боевая подготовка последней оказалась весьма кстати в делах совершенно далеких от боя.
Когда губы Дианы на мгновение вновь обрели свободу, та сумела лишь пролепетать:
— Но…
— Ты против? — Эви выпустила Диану из объятий и стала на колени, оседлав бедра подруги. Не то чтобы совершенно случайно, но кимоно на ней неожиданно распахнулось.
— Да нет, — и словно в подтверждение своих слов, Диана тоже присела, и, заключив Эви в объятия, нежно и трепетно поцеловала ее. Она действовала осторожно, словно нащупывая почву, как бы все еще сомневаясь, что на ее ласки ответят взаимностью.
Во время этих робких объятий кожа Эви нежно соприкасалась с атласной пижамой Дианы. От каждого такого прикосновения внутри нее вспыхивало теплое пламя. Эви уже не могла больше довольствоваться робкими прикосновениями. Обеими ногами и здоровой рукой она обхватила Диану и привлекла к себе.
Грудь Дианы плотно прижалась к ее собственной, и Эви почувствовала, как соски подруги затвердели, упираясь ей в кожу. Разделявший их атлас превратился в завесу шелковистого пламени.
Они оторвались друг от друга, чтобы сделать глоток воздуха. Эви ощутила, как руки Дианы скользнули ей за воротник кимоно. Диана легонько укусила мочку уха Эви и прошептала:
— Почему?
Пока Диана стаскивала с ее левого плеча кимоно, пытаясь при этом не причинить подруге боль, правая рука Эви скользнула ей под пижаму. Тот же самый вопрос она задавала и сама себе.
— Я представлю тебе целый список причин.
Диана помогла Эви стащить через голову пижаму. Бледная кожа женщины светилась отраженным блеском фонарей и каким-то внутренним сиянием. Эви поцеловала ее в щеку.
— Я так одинока. Ты мне нужна. Это выше моих сил.
Эви поцеловала ямочку на шее у Дианы и медленно потянула подругу вслед за собой на пол. Приподняв голову, она провела пальцами правой руки по ее подбородку.
— Ты выручила меня.
Теперь они лежали бок о бок, тесно соприкасаясь телами. Дыхание Дианы участилось. Эви соскользнула вниз и поцеловала ей правую грудь, неторопливо
Диана напряженно выгнула спину, и Эви опустилась на нее сверху.
Она все ниже скользила по телу Дианы, влажному от выступивших капелек пота. Эви поцеловала ее пупок, нежно припадая губами к каждой клеточке живота.
Эви ощущала исходивший от Дианы терпкий запах желания. Посмотрев в глаза, она произнесла:
— Самое главное… — и опустилась еще ниже, — тебе понравились мои глаза.
Эви зарылась головой между бедер Дианы и принялась целовать нежные складки под шелковистыми рыжими волосами.
И слова стали не нужны…
Больше двух часов они не выпускали друг друга из объятий. Каким-то чудом им удалось сохранить обстановку комнаты в целости и сохранности и вторично не вывихнуть плечо Эви из сустава.
Трудно сказать, в какой момент их энергичные любовные упражнения перешли в умиротворенные объятия. Достоверно можно утверждать только то, что к этому времени уже рассвело. Эви положила голову на плечо Диане. Они сидели на полу перед софой, накинув на плечи одеяло. Стол они оттолкнули в сторону. Взгляд Эви скользнул мимо видеофона к окну.
Солнечные лучи только начинали золотить своим нежным светом верхушки небоскребов на другом берегу реки. Снег прекратился, и небо казалось кристально-синим. Как ни странно, мир снова представал перед ней обновленным, исполненным жизни.
Эви почувствовала, как Диана нежно гладит ей волосы.
— Проснулась?
— Угу.
— Как ты себя чувствуешь?
Как она себя чувствует? Откровенно говоря, чертовски растерянно. И дело не в том, что она раскаивалась в содеянном. Как раз-таки наоборот — совершенно ни в чем не раскаивалась. Просто Эви было трудно сознаться себе в том, что она разучилась предвидеть собственные действия.
Следовало признать, что секс с Дианой принес ей больше удовлетворения, чем то, что она до этого имела с любым из мужчин. Эви не могла утверждать, что тому причиной — либо она действительно лесбиянка, либо мужики, с которыми она спала до этого, в сущности были ей безразличны.
А может потому, что Диана была первой из ее возлюбленных, с кем не надо было надевать эти чертовы контактные линзы. Все остальные были сродни Чаку Дуайеру.
— Гораздо лучше, — наконец произнесла Эви вслух.
И это действительно было так. Ее душа давно изнывала от одиночества, еще задолго до встречи с Дианой.
Снова воцарилось молчание. Спустя несколько минут первой заговорила Диана:
— Расскажи мне о себе.
Эви закрыла глаза:
— Многое тебе пришлось бы не по душе.
— У тебя есть семья?
— Нет?
— Никого?
Эви мысленно перенеслась в Израиль.
— Было что-то вроде семьи. Около пятидесяти сестер, один отец.
Диана погладила ей волосы.
— А вот я — единственный ребенок. А твои многочисленные сестры — вот это, пожалуй, семейка!
Эви беззвучно рассмеялась: