Повелители Марса
Шрифт:
— Не думаю, что нам стоит бездельничать, мисс Тихон, — произнёс кадианский солдат, которого, судя по шеврону на наплечнике, звали лейтенант Тайбард Рей. — Чем быстрее мы доставим вас и ваших… друзей на мостик, тем быстрее уберёмся отсюда.
Что-то в манере солдата оказалось мгновенно подкупающим, и Линья улыбнулась за капюшоном. Как и кадианцы она была защищена от враждебной окружающей среды, но её технология являлась намного более совершенной: самогенерируемое целостное интегрированное поле и изогнутый черепной купол с мультиспектральным сенсориумом.
— Вам
— Прошу прощения, мисс Тихон, но капитан Хокинс сказал, что мы здесь не на экскурсии. И поверьте, вам не захочется его сердить на задании.
Линья помнила капитана Хокинса по полковому обеду, который она с отцом посетила в апартаментах кадианцев. Хокинс показался ей тогда немногословным человеком, хотя он красноречиво произнёс тост за солдат, павших на Бактаре-3.
— Он — строгий офицер? — спросила она.
Рея, похоже, удивил её вопрос. — Разве они не все такие?
— Полагаю, все, но признаюсь, что встречала всего несколько.
— Ах, он не так уж и плох, — сказал Рей, повесив винтовку на ремень и высунувшись с балкона. — В своё время я служил под командованием множества капитанов и полковников, поэтому, когда встречаешь хорошего, то стараешься его уберечь. Понимаете, мисс, старшие офицеры вечно норовят схлопотать пулю или гранату. Они словно малые дети и им нужны лейтенанты, чтобы спасать от неприятностей.
Явно решив последовать совету Линьи, Рей повернулся и положил сложенные руки на железные перила, любуясь раскинувшимся перед ним великолепным видом. — Дождь на космическом корабле, — произнёс он, качая головой в шлеме. — Чёрт знает что происходит.
— Да, не думаю, что когда-либо слышала о таком, — согласилась Линья.
— Заставляет кое о чём задуматься, а?
— О чём? — спросила Линья, когда Рей замолчал.
— О том, зачем тащить корабль в такую даль от света Императора и просто разбить его на планете, которая умирает, — ответил Рей, освобождая место для проходившего мимо одного из арьергардных отделений, десять солдат крепко прижимали лазганы к плечам.
— И почему, по-вашему, Телок сделал это?
— Вы меня спрашиваете? — рассмеялся Рей. — Я просто грубоватый, невероятно привлекательный и смелый лейтенант, что я знаю о таких технологиях?
— Не знаю, — сказала Линья, обводя рукой затянутый туманом зал. — Скажите вы.
Рей усмехнулся и постучал по шлему.
— Ну, кто бы это не сделал, у него был план, так? — спросил он. — Я имею в виду, вы не станете пытаться посадить космический корабль на задницу от нечего делать. И так же я полагаю, этот парень Телок знал, что Катен Вениа скоро разрушится, да?
— Вполне разумное предположение, лейтенант Рей.
— Тогда получается, чтобы он ни задумал оно скоро произойдёт, — продолжил Рей, взяв лазган наизготовку. — И чтобы это ни было у меня такое чувство, что этот корабль окажется не самым лучшим местом, когда всё начнётся.
Без
Но для сервиторов, подключённых к этим вспыхивающим «пенькам», и персонала Механикус, стоявшего на постах, всё выглядело гораздо оживлённее стерильной стали и оберегаемых деревянных отсеков накрахмаленных капитанов Флота и их подчинённых. Тысячи мерцающих завес света висели в воздухе, словно готовые подняться театральные занавесы. Спиральные дуги насыщенного информацией света струились из загрузочных разъёмов, их последовательно расщепляли инфопризмами, распределяли по всему мостику и обрабатывали.
Магос Таркис Блейлок сидел на командном троне, покинутом архимагосом Котовым. Его чёрные одеяния покрывала вытравленная божественная схема, а риза из цинкового сплава представляла собой фрактальную сложную сеть геометрических рисунков и машинного языка. Под капюшоном мигала зелёная оптика, и потоки охлаждённого пара поднимались от магоса, словно он медленно тлел. Свита низкорослых карликов-сервиторов суетилась вокруг, перестраивая кабели инфотока и регулируя поток поддерживающих жизнь химикатов в биомеханическом теле: сложное соединение белков, аминокислот, благословенных масел и густых питательных смазок.
Как фабрикатус-локум «Сперанцы» он замещал отсутствовавшего архимагоса Котова и наслаждался этим. Абсолютная мощь ковчега Механикус была невообразимой, колоссальное хранилище знаний и истории, для постижения которых духовенству Механикус потребуется тысяча жизней.
Блейлок гордился своей способностью обрабатывать огромные объёмы информации, но даже самого поверхностного знакомства с золотым светом основных духовных механизмов «Сперанцы» оказалось достаточно, чтобы он пришёл к выводу, что проникновение в нейроматрицу грозит катастрофой. Только отчаянная необходимость во время нападения эльдаров заставила архимагоса войти в глубокие слои духа-машины «Сперанцы» и Блейлок так и не смог понять, как Котову удалось получить помощь и выпутаться из невероятно сложной решётки.
Вместе с Виталием Тихоном, сидевшим на соседнем вспомогательном командном троне, Блейлок занимался операциями всего флота, которые обычно требовали внимания множества адептов Механикус. Инфоток Виталия выдавал его искреннее детское изумление загруженными данными с поверхности, но Блейлок находил что-то странно знакомое в их природе, словно каким-то образом знал о содержимом.
Он отбросил эту мысль и переключил внимание на последний кусочек разделённого разума, который занимался охотой на крепостных, спровоцировавших нарушение работы среди киборгов-сервиторов «Сперанцы». Каждый из насильно завербованных на Джоуре крепостных имел имплантированный феодальный маячок и в теории должен был быть легко обнаружен.