Повелители Марса
Шрифт:
Группа аугметированных надсмотрщиков стояла у арочного входа, и Авреему понравилось с каким страхом они посмотрели на Расселласа Х-42 и отступили в столовую. Он заметил их призывы о помощи в ноосфере, и знал, что может помешать им достигнуть получателей, но желал, чтобы весь флот узнал о его присутствии.
— Пусть уходят, — произнёс он, подавив естественное желание Х-42 убить бегущих надсмотрщиков.
Хотя их было всего шестеро, похоже, они привели Адептус Механикус в такой
Авреем направился прямо в столовую, ощущая, что глаза всех крепостных уставились на него.
Все здесь знали, кто он. Они слышали истории и пересказывали их друг другу и, возможно, даже добавляя детали от себя. На некоторых палубах его уже называли аватаром Бога Машины. На других его имя стало синонимом мессианских исторических личностей: великих освободителей, смутьянов-революционеров или пацифистких вестников терпимости.
Авреем являлся всеми ими и гораздо большим.
С Расселасом Х-42 и Исмаилом Авреем добрался до центра огромного помещения. К этому времени отчаянные призывы о вооружённой помощи достигли бараков скитариев, кадианских казарм и постов охраны. Сотни людей с оружием и желанием его использовать прямо сейчас приближались к пищеблоку-86.
Ни один из них не успеет остановить то, что должно произойти.
Авреем забрался на стол и повернулся на триста шестьдесят градусов, чтобы его увидели все. Он пришёл в простой мантии, красной, как у Механикус, но без столь любимых техножрецами украшений и грубой, как спецовки крепостных. Он не заготовил ни речей, ни пышных выражений, он и так знал, что люди с ликованием встретят то, что он собирался сказать. Слова должны исходить от сердца или все его проповеди быстро превратятся ни во что.
Он кивнул Тота Мю-32 и вокс-решётки по всей столовой затрещали и зашумели, когда надсмотрщик подключился к ним.
— Мои собратья-крепостные, — начал Авреем, его голос гремел по всей столовой и далеко за её пределами. — Все вы знаете, кто я и почему Механикус меня боятся. Я — Авреем Локк и я — Избранный Машиной. И я — один из вас. Надсмотрщики сказали вам, что я — безумец, сумасшедший с божественной манией. Вы знаете, что всё это — ложь. Я трудился с вами в недрах рабской машины Котова, и я горел, как и вы горели. Я истекал кровью, и мне стало тошно от всего испытанного нами. Знайте же, что мои страдания не прекратятся, пока не прекратятся ваши муки. И я здесь, чтобы сказать вам, что ваши страдания подошли к концу!
Люди согласно кивали, и Авреем видел, как охранники и надсмотрщики сбивались во взволнованные группы. Тота Мю-32 заверил Авреема, что благодаря взломанной им вокс-системе его речь услышат по всей
Авреем не дал им времени принять решение.
— Смотрите, братья. Если «Сперанца» — машина, а архимагос Котов — когитатор в её сердце, то магосы — рычаги управления, а надсмотрщики — механизмы. Это превращает нас в сырьё, которое пожирает машина! Но мы — сырьё, которое не хочет быть пожранным. Нас нельзя просто взять и использовать, а потом выплюнуть или отбросить в сторону. Мы — не рабы, чтобы нас покупали или продавали, как туши животных на мясном рынке. Нет, архимагос Котов, мы — люди!
На этот раз слова Авреема встретили дикие крики и вскинутые кулаки. Он чувствовал, как им вторили во всех уголках ковчега Механикус от командной палубы до самых глубоких и тёмных отстойников ниже ватерлинии. Затаённая злость, которая бурлила внутри не в силах вырваться, внезапно нашла выход в Аврееме. Крепостные побросали пластмассовые подносы на пол и залезли на столы. Они с ненавистью кричали на надсмотрщиков и выкрикивали слова поддержки и преданности.
Авреем вскинул кулаки в воздух, один из плоти, другой из металла, как победивший боксёр.
— «Сперанца» — великая машина, и функционирование этой машины стало столь ненавистным и сделало нас столь несчастными, что мы больше не можем терпеть! Мы даже не можем просто отойти в сторону! Поэтому мы бросим свои тела на шестерёнки и механизмы, на рычаги и на оборудование! Мы заставим машину остановиться! И вместе мы покажем архимагосу Котову, что без нас его великая машина не будет работать вообще!
Столовая зашлась в криках и рёве, и Авреем больше не видел охранников или надсмотрщиков. Они отступили от растущего гнева тысяч крепостных, отступили для перегруппировки с войсками, которые приближались к столовой со всех сторон. Авреем отбросил мысли о них. Теперь это было не важно.
Он обладал тайным преимуществом, которое сделает всё оружие на корабле бесполезным.
Авреем опустил руки и повернулся к Исмаилу:
— Уверен, что сможешь сделать это? — спросил он.
Исмаил кивнул. — Смогу. Они готовы слушать.
— Тогда делай, — сказал Авреем.
Исмаил кивнул и закрыл глаза.
Один за другим, палуба за палубой десятки тысяч кибернетических рабов-сервиторов просто перестали исполнять свои обязанности. Они покинули посты, отключились от оборудования и отказались продолжать работу.
«Сперанца» перестала функционировать.
Jeelus-tei