Повелители Марса
Шрифт:
Командный трон левиафана располагался на наклонном помосте из красного дерева с золотистыми оуслитовыми прожилками, и был оборудован многочисленными управляющими интерфейсами. Котов выбрал для себя тело из блестящих пластин нефрита, за которыми скрывалось гибридное объединение искусственной нервной системы и умело чередующейся кибернетики былой эпохи. Его фигура с идеальными пропорциями создавалась по лекалам погребённых королей давно умершей культуры Терры, чьи жрецы умели сохранять биомассу своих правителей на протяжении тысячелетий.
Бритая голова Котова блестела свежими священными
Он разделил сознание между несколькими потоками параллельно обрабатываемых данных, отгородив их в изолированных участках разума. Трижды очищенные масла горели на его плечах в жаровнях, вырезанных в форме рычащего легендарного «Арес Ликтора», помогая рассеивать избыточное тепло увеличенных познавательных способностей. Несмотря на многочисленные автономные потоки в системах управления «Табулария» высшие мыслительные функции Котова поддерживали связь с магосом Блейлоком и «Сперанцей» на орбите.
Механические пальцы Котова выбивали ритмичную дробь по подлокотнику трона, а на его теле вспыхивали отблески вращавшихся световых панелей. Более тысячи значков размером с песчинку окружали архимагоса, словно облако танцующих светлячков, каждый служил идентификатором и показывал прогресс в продвижении к тому месту, где покоилась «Томиока».
Кроме Чёрных Храмовников, чей десантно-штурмовой корабль сорвался с привязи и умчался вперёд.
Первой реакцией Котова была ярость: это была его экспедиция, собранная его волей и ведомая к его цели, но мгновения рвения крестоносцев хватило, чтобы Чёрные Храмовники украли у него момент величайшего триумфа.
Но в шести километрах от источника сигнала «Томиоки» ретранслятор «Барисана» отключился.
Стоявшая около ауспика Линья Тихон пыталась восстановить связь с сержантом Танной, но пока все её усилия не увенчались успехом.
— Где они? — властно спросил Котов, когда — даже после тысячи анализов — он так ничего и не узнал о местоположении космических десантников. — Почему ауспик не может зафиксировать ретранслятор их корабля? Ведь даже Храмовники не настолько глупы, чтобы вмешаться в его работу?
— Согласна, это маловероятно, — ответила Линья Тихон, просеивая миллионы информационных показателей, поступавших с внешних топографов. «Табуларий» обладал тысячами всевозможных ауспиков, но не один не мог найти «Барисан». Если не обращать внимания на едва заметный блеск аугметики ниже волос и многочисленные кольца медных проводков, видневшиеся из рукавов алой мантии, её можно было бы принять за обычного человека, но ничто не было более далёким от правды.
— Возможно, Храмовники отключили ретранслятор? — спросил Котов Линью, но женщина покачала головой.
— У них нет технодесантника, — ответила она. — Хотя меня больше беспокоит тот факт, что из места, где был потерян сигнал, не поступают данные ни от ауспика, ни от дистанционных дронов-топографов.
— Слепая зона? — спросил Котов. — Такое не редкость на подобных энтропийных
— Так и есть, — согласилась Линья, — но экстраполирование искривления слепой зоны указывает на идеально круглую тень мёртвого пространства с центром прямо на «Томиоке».
Котов загрузил данные Линьи и увидел, что она права. То, что он принял за помехи сенсоров, вызванные гибелью планеты, по факту оказалось столь геометрически правильным, что не могло не являться искусственного происхождения.
— Не нужно быть технодесантником, чтобы отключить ретранслятор, — возразил Криптаэстрекс, стоявший возле поста управления двигателями, его массивное тело скорее напоминало ранние модели боевого робота предшественников Марсианского Духовенства, чем высокопоставленного магоса логистики. — Один из них легко мог испортить его, вполне ожидаемый поступок от не-Механикус.
Сервоконечности Криптаэстрекса и грубо сочленённые руки плотно прижимались к телу, их большие зажимы больше подходили к промышленным деталям технической палубы, чем к требующим осторожного обращения загрузочным портам командного мостика.
— Нет, — настаивала Линья. — Вы приравниваете их рвение к глупости. Космические десантники с высочайшим почтением относятся к своему боевому снаряжению, это распространяется и на транспортный корабль. Ни один воин не совершит такую глупость, рискуя повредить машину, на которой он направляется в бой.
— Кроме тех случаев, когда они не собираются участвовать в бою, — произнёс магос Хиримау Дахан, секутор кланов скитариев «Сперанцы», прохаживаюсь по палубе, словно робот-охранник с ошибкой бесконечного цикла в диске задач. — Это — исследовательская миссия.
— Не удивлюсь, если Чёрные Храмовники знают что-то, чего не знаете вы, — сказал скрипучий голос с чередующимся тембром, напоминавший звуки неисправного вокс-передатчика.
Дахан посмотрел на заговорившую с ним мерзость, и его инфоток затуманился символами угрозы боевых программ. Точная оптика Котова отметила, что органические части тела Дахана всё ещё приспосабливались после превосходного ремонта Тарентека, исправившего повреждения от термической ударной взрывной волны плазменного деструктора «Лупы Капиталины». Дахану ещё требовалось время для полной синхронизации с системами смертоносных технологий и несколькими оружейными руками, но секутора нельзя было назвать магосом с большим запасом терпения.
— Не удивлюсь, если ты знаешь что-то, чего не знаем мы, — прорычал Дахан, согнув нижние руки в боевой готовности. — Что-то что ты не рассказала нам об этом мире.
Существо, к которому обращался Дахан, называло себя Галатеей и являлось биомеханическим извращением всех Универсальных законов Адептус Механикус.
Внешне оно было не столь уж и необычным в сравнении со многими химерическими адептами Культа Механикус: массивное тело состояло из низкого паланкина разнообразных машинных частей, собранных в нечто среднее между пауком и скорпионом. В центре конструкции располагался манекен в багровой мантии, созданный в виде адепта Механикус с серебряными глазами. Его окружали семь мозгов, плававших в биопитательном геле в контейнерах и соединённых пульсирующими электрокабелями.