Повелитель ветра
Шрифт:
Ярослав успел заварить крепкий черный чай и выставить на стол чашки прежде, чем Григорий снова заговорил.
– Я смотрел на них, брал в руки… Это так необычно – держать в руках кусочек космоса!.. И думал: как выбрать?! Один продавец сказал: «Господин, эта звезда особенная. Она упала очень давно, но к ней ни разу не прикасалась рука человека. Вы станете первым».
– И позволил тебе ее подержать, – усмехнулся Ярослав.
– Нет. Не позволил. У него метеорит лежал в коробочке со стеклянной крышкой. Мне и коробочка понравилась – деревянная, с резьбой, и идея. Продавец ломил цену… Я, конечно, торговался,
У Григория дрогнула рука, он плеснул чай на колени и принялся отряхиваться. Заторможенно наблюдая этот процесс, Ярослав размышлял: «То несчастная страдалица, вечно зареванная Ксения оказывается звездой танцпола, то Гриша случайно находит за шиворотом вещь, которая ему принадлежала и которой он не терял! Ну и парочка!»
Григорий вновь откинулся на спинку стула.
– Вот так! Я ей – звезду с неба, а она мне: «Ты меня встреть обязательно у метро. Неудобно тебе это? Устал ты? Ну, значит, я к тебе и не пойду вовсе!» Думала под каблучок взять Гришу!
Эту дурацкую историю последней невстречи Ярослав один раз прочитал, другой раз услышал в исполнении Ксении. «Каблучковая» версия не показалась ему особо убедительной.
«Нежность, привязанность, детская обида, – думал Ярослав, давая имена тем чувствам, которые проступали между слов в рассказе Григория, – если все это вместе – не любовь, тогда что есть любовь?»
– Гриш, но ты ведь еще встречался с Ксенией после Африки. Почему не отдал ей сувенирчик?
– Но это же не простой сувенир, понимаешь? Это роскошный, дорогой подарок! Я хотел приберечь до Нового года. Так я ей бусики привез, расписные арабские брючки…
– Понятно.
– Еще я договорился в Каире со специалистами – проверили, нет ли вредных излучений от этой штуки. Но не прикасались – я проследил! Дома запрятал подальше и… все.
– Гриша, а как получилось, что метеорит оказался при тебе в день нападения?
– Как получилось? Случайно!
Ярослав хмыкнул: «Кто бы сомневался!»
– Я же шел в «ЧеНеп», к Жене в гости… Давай помянем еще раз! А, ты убрал уже! Ну ладно… Я знал, что могу там случайно встретить Ксению. Ну, я просто вспомнил, что у меня эта штука лежит, и подумал: на черта она мне нужна?! Валяется без дела. Не люблю лишний хлам! А! Я как раз перед этим шкафы разбирал, много лишнего повыкинул. Вот. Решил, если увижу Ксению, отдам ей.
– Так ты к ней заходил в тот день?
Ярослав живо вспомнил заплаканные глаза Царевой, которые встретили его во время первого визита в «ЧеНеп».
– Нет, и не собирался, – ответил Матвеев с досадой, – я же говорю: думал, может, случайно встречу.
Странную логику друга касательно встречи с бывшей возлюбленной Ярослав поместил в свою копилку под названием «Признаки и приметы любви». Григорий наверняка не сумеет ответить на вопрос, чего хотел добиться своим запоздалым даром: восстановления отношений или их завершения.
– Гриша, – позвал Ярослав засыпающего прямо на стуле друга, сменив направление рассуждений, – я все понял, кроме одного. Как ты ухитрился пустить дротик… метеорит то есть… в ход, если он лежал в коробочке?
Матвеев встрепенулся:
– Я не помню. Я вообще не могу вспомнить, чтобы держал его в руках, представляешь? Помню, как вырвался от одного парня, как ударил другого кулаком. Просто кулаком, понимаешь? Я был трезв – почти, с головой все было в порядке… тогда. – Он иронично усмехнулся. – После нападения я позвал тебя на помощь. Я действительно испугался, не секта ли, нет ли какого-то… воздействия… Я испугался из-за этого провала в памяти.
– Гриша, я понял: ты боишься не столько нападавших, сколько самого предмета. Ты почувствовал его силу, так?
– Я еще подумал: может, у меня хотели именно его отнять…
– Поэтому швырнули его тебе вдогонку?
– А вдруг он вернулся сам, помимо их воли? – глухо проговорил Григорий.
– Подчинив их волю, – поправил Ярослав.
– О господи! – Матвеев поморщился. – Ярослав, я прошу тебя!..
– Ты первый начал! – парировал Ярослав почти радостно.
Григорий мрачно промолчал.
– А коробочка? – решил все-таки разрядить обстановку Ярослав.
– Коробочка пропала. Она лежала в кармане плаща. Могла выпасть, когда я убегал. В магазине у меня ее уже не было.
– В кармане плаща?! Ты носил такую дорогую вещь в кармане плаща, разъезжая на общественном транспорте в час пик?!
– Ну, куда мне было ее девать? Я ехал налегке, не взял с собой портфель. Просто держал руку в кармане.
– Так. Ты шел по двору, держал руки в карманах, автоматически сжимал в левой коробочку с метеоритом. Во время нападения опять же автоматически вынул руку вместе с зажатой в кулак коробочкой и этим кулаком нанес удар. Коробочка – вдребезги, метеорит из нее выпадает на асфальт, а ты в пылу сражения ничего этого не замечаешь. Правдоподобно?
– Вполне. – Григорий в тысячный раз зевнул.
«Но откуда ожог на руке Владимира? И почему похожих ожогов нет на Гришиной ладони? Насколько было бы легче, если бы этот метеорит все-таки свалился прямо с неба!»
– Ладно, Гриш, отправляйся-ка ты отдыхать! А то сейчас или со стула свалишься, или меня проглотишь ненароком!
– Да, надо спать, – согласился Матвеев. – Ясик, ты сам себе постелишь? В гостиной, на диване.
– Разумеется, и сам найду белье, если ты не возражаешь.
– Да-да, – пробормотал Григорий, нетвердой походкой направляясь в сторону туалета, – в шкафу, в спальне.
Ярослав посмотрел, как Гриша хватается за стенку, чтобы не занесло на повороте, и его сознание озарилось еще одним воспоминанием: Матвеев с забинтованной головой выходит в коридор, приносит полиэтиленовый пакет с завернутым в него орудием нападения, шатается, начинает заваливаться, Ярослав едва успевает его подхватить. Григорию было очень плохо ровно до того момента, пока Ярослав не забрал у него из рук артефакт…