Повелитель молний
Шрифт:
– А ты можешь катиться куда угодно! – мстительно сообщил бывшему палачу Рекифес и стегнул лошадь поводьями, торопясь убраться с Воловьей площади, грозившей вот-вот превратиться в закипающий котел.
Носилки госпожи Клелии благополучно избежали возможных бедствий и сейчас направлялись к выходу с площади. Правда, в толкучке Рейф упустил из виду Ши и его спутников – прихватив чудом избежавшего близкого знакомства с правосудием Малыша, компания буквально растворилась в воздухе. Рейф мысленно выругал себя за допущенную ошибку, велел погонщику мулов придержать животных, пропуская устремляющуюся мимо группку решительно
Завидев его, Клелия попыталась рывком задернуть полуоткрытые занавески, но достигла того, что оборвала часть кожаных полотнищ с колец. Рейф изумленно приподнял бровь – его решительная хозяйка выглядела если не откровенно напуганной, то старательно скрывающей таковое чувство. Он указал на старика и вопросительно наклонил голову: «Прогнать?»
«Нет», – жестом ответила госпожа Кассиана и с плохо скрываемой неприязнью взглянула на безобидного старого сморчка.
– Дражайшая моя леди! – обрадованно закудахтал тот. – По-прежнему прекрасна, добродетельна и полна стремления заступиться за невиновного! А позвольте узнать, неужто сей прогнивший насквозь городок добился звания самого посещаемого местечка? Теперь модно проводить лето не на Полуденном Побережье?
– Почтеннейший и умудреннейший годами месьор Эпиналь! – Клелия сумела взять себя в руки и ее голос по скрытой язвительности ничем не уступал фальцету старичка. – Сколь радостно встретить в этом убогом местечке человека, который всегда славился своим пристрастием к…
Лиа не удержалась и фыркнула: слишком уж непривычно выглядела госпожа Клелия, изъясняющаяся в напыщенном стиле куртуазных представлений. Кассиана и старикан, поименованный аквилонским имечком Эпиналь, наградили ее одинаково неодобрительными взглядами. Струхнувшая Лиа поспешно укрылась под шалью, сделав вид, будто ее здесь нет.
– Чем обязана? – сердито осведомилась госпожа Клелия, переходя на обычный человеческий язык. – Опять выслеживаешь и вынюхиваешь?
– Напраслину изволите возводить, моя красавица, – ничуть не обидевшись, проскрипел Эпиналь. – Мне ж немного надо на старости лет, всего лишь засвидетельствовать свое безмерное почтение вашей несравненной особе… Куда нам, старикам, угнаться за молодыми, хе-хе…
– Короче! – тоном прожженной мегеры потребовала Клелия.
– Мальчика зачем вытащила? – словно обвинитель в суде, жестко спросил Эпиналь. Госпожа Кассиана надменно вздернула голову и не ответила. – Опять за свое? Сколько раз говорили-переговаривали: пусть судьба решает!
– Чихала я на судьбу и ваши приказы, – отчетливо и зло произнесла женщина.
– Ладно, – похоже, Эпиналь ожидал именно такого ответа. Он немного потоптался возле носилок и уже спокойнее попросил:
– По старой памяти, не откажи в ответе – не знаешь, почему этим летом всех сюда потянуло?
– Всех – это кого? – настороженно, но миролюбиво уточнила Клелия.
– Лично я видел Забияку и его вечную содержанку, – с оттенком презрения сообщил Эпиналь. Кассиана недоуменно сдвинула тонкие брови. – Обманщика не считаю, теперь вот ты… И, как мне показалось, однажды мимо меня на улице мелькнул Ловец. Впрочем, я мог обознаться – глаза уже не те, что раньше…
– Не
– Сама-то что тут поделываешь? – вклинился в ее раздумья бодрый старикан.
– Проникаюсь глубиной падения здешних нравов, – невесело отшутилась женщина. Поразмыслила и нехотя уточнила: – В основном – на постоялом дворе «Рубиновая лоза».
– Ага, – понимающе кивнул Эпиналь и потихоньку попятился. – Я запомню, – он ухмыльнулся, став похожим на дружелюбную старую черепаху, и негромко сказал: – Ты, ежели увидишь… Сама знаешь, кого… передавай ему от меня привет. Скажи – я не сержусь. В конце концов, он такой, какой есть, а я, признаться, тогда погорячился. Скажешь? А то нехорошо как-то получается…
Клелия снисходительно дернула углом тщательно подкрашенных губ и кивнула Рейфу, приказывая двигаться вперед. Мулы застучали высокими копытцами, паланкин, раскачиваясь, как лодка на слабой зыби, поплыл к выходу с быстро пустеющей площади.
Старый Эпиналь смотрел на удаляющиеся носилки со смешанным выражением – точно ему хотелось их догнать и сказать нечто важное. Он даже сделал один крохотный шажок, но упрямо тряхнул редкой бороденкой и заковылял в противоположном направлении.
Плешивец Салдус сидел на прежнем месте, страдая от нахлынувшего похмелья и осознания того, что он изгнан с должности при самых наипозорнейших для репутации обстоятельствах. Эпиналь сочувствующе посмотрел на него, вздохнул и постучал бывшего заплечных дел мастера по спине:
– Плохи дела, дружок?
– Угу, – всхлипнул Салдус, раздираемый жестоким приступом жалости к самому себе.
– Все пропало, все потеряно? – продолжил старик. Ответное «угу» утонуло в малоразборчивых причитаниях. – Ну, коли все пропало, чего ж тут сидеть? Пойдем-ка мы с тобой, прогуляемся по славному городку, авось, отыщем чего полезного…
– Угу, – более обрадованно откликнулся Плешивец, тщетно стараясь встать. С помощью Эпиналя ему удалось совершить сей подвиг, и, поддерживаемый говорливым стариком, рассчитанный палач побрел неведомо куда.
Возле начала улицы паланкин Клелии снова задержался – теперь возле него объявился Ши, словно из-под земли выскочил. Воришка ухмылялся от уха до уха.
– Остальные убежали, – весело доложил он. – Нас оставили дожидаться вшей светлости.
– Я вижу только тебя, – Клелия невольно улыбнулась. Вместо ответа Ши ткнул большим пальцем за спину. Из совершенно неприметной выемки в стене дома возник Хисс.
– Только к нам нельзя с таким эскортом, – вежливо сказал он. Рейф грозно фыркнул и многозначительно постучал пальцами по луке седла, однако смутить мошенника не удалось. – Между нами заключен договор, значит вы – наша гостья. Если хотите, возьмите с собой одного-двух человек, но являться с целой армией…
– Хотя бы доехать до соседней улицы можно? – нарочито жалобным голоском поинтересовалась Клелия. – Обещаю, потом пойду пешком!
Ши и Хисс переглянулись.
– Ладно, – быстро согласился Ши.
Маленький кортеж загромыхал по пыльным улицам, наполненными обрывками слухов о действе на Воловьей площади. Как водится, сплетни обрастали ворохом неправдоподобнейших, но весьма живописных и будоражащих воображение подробностей. К вечеру описание событий возле Аль-Ронга приобретет вид новосложенной легенды, а через год превратиться в очередное городское сказание.