Повелитель Грёз
Шрифт:
– Я еще не закончил, - улыбался Дараган.
– Ты отрежешь ей, так выражусь, инструмент совершенного ей греха. А какой грех задумал этот баронский сын? Вот ему, Сарой, отрежешь инструмент грядущего греха.
Среди лафортийцев и ширихагцев снова раздались смешки. А вот сафаррашские бароны напряженно задумались, примеряя вероятность содеянного к своим сыновьям.
– Ваше сияние...
– пробубнил Сарой.
– Что, ваше сияние?!
– Дараган встал. Теперь властелин стал злым и серьезным.
– Ты хочешь, чтобы я все так и оставил? Чтобы надо мной насмехалась последняя
– Дараган развел руки.
– Узрите, что кара неминуема. Никто не осквернит безнаказанно Дараганов род!
– Мальчик же еще ничего не сделал, - вымолвил Ураш.
– Наказать, разумеется, их обоих необходимо, но как-то помягче.
– Ты мне советы раздаешь?! Он хотел поиметь мою дочь! А это значит, что он хотел поиметь меня! Меня!!!
По крохотному лицу Ураша пробежала судорога.
Властелин подошел к Сарою.
– А сейчас я покараю тебя. За твой недосмотр. А за трубки как-нибудь в другой раз.
– Готов понести любую кару, - проскрипел Сарой.
– Вставай, как собака, и лижи сапоги своего властелина.
Толпа ахнула.
– Ваше сияние...
– обомлел Сарой.
– Вставай. Или тебе тоже что-нибудь отрезать?
– Великий властелин.
– Ураш шагнул навстречу, но, поймав взгляд повелителя, застыл и замолчал.
Сарой как можно медленнее - только бы не звякнула!
– положил на пол трость. Затем, кряхтя, опустился сам. Из-под балахона торчали грязные ступни. Сарой полз на ладонях и коленках, кривые желтые ногти пальцев ног скользили по мрамору. Пузо колыхалось под балахоном и тянуло вниз.
Дараган отступил пять шагов. Толпа зашлась смехом.
– Я не могу, ваше сияние, - пропыхтел Сарой.
– Давай, на тебя все смотрят. Видишь, как поддерживают.
Сарой повернул голову. Хохочущие головы. Одни хохочущие головы. Достомол вспомнил все свои девятьсот девяносто восемь казней, на которых он провозглашал волю Заступника. Он вел им счет, бережно записывал подробности в дневник, делал наметки будущих речей.
– Ползи-ползи.
Сарой теперь глядел перед собой, сапоги медленно, но приближались. Коричневые и в каких-то непонятных козявах.
– Давай-давай.
Хохот толпы как волной гнал достомола. И вот они рядом.
– Оп!
– Дараган отошел еще на пять шагов.
– Ваше сияние... Пожалуйста... Не делайте так...
Сарой уже вяло и широко переставлял конечности, как ящерица на холоде. Лишь бы они снова не убежали! Эти сапожки! Фу-у-ух.
– Лижи!
Сарой припал к полу, и влажный язык достомола коснулся прелой кожи властелиновых сапог.
31
Эми. Что за имя... м-м-м... Эми... Так мягко, так нежно. Так сладко на губах.
Он сделает все, чтобы защитить ее. Для начала нужно разобраться, кто стоит за покушением на него самого. И покушение ли это? Как странно вел
Кто может желать ему смерти? Все. Кроме, пожалуй, Ураша. Хранителю пока незачем избавляться от дойной коровы. Когда придет время и молоко иссякнет - тогда уж стервятник медлить с этим не станет. Дараган бы решил вопрос другим способом. Изощренной казнью, прилюдной и торжественной. С речами, высокими гостями и назиданиями... Сагдар? Он имел столько возможностей убить еще в походе. К тому же если властелин пока не желает кончать со своей игрушкой, значит, сломать ее - пойти против Дарагана. Кто на такое осмелится? А вдруг это и не покушение вовсе, а отвлекающий маневр? Чтобы он кинулся к Эми. А в это время в его мастерской что-то происходило. Однако что там может случиться? Среди трупов, столов, нехитрых пожитков.
Вероятно, его просто решили попугать. Отчасти получилось - за себя он не испугался, а вот за Эми страшно стало. Но он защитит ее. Пустота исчезла. Эми... м-м-м... как мята, как мед.
К нему явился орденский стражник и передал, что хранитель желает видеть своего друга и союзника, и разговор ожидается серьезный, распространяться о нем не следует. Заинтригованный Элден направился в башню Болей.
Встреча состоялась в покоях Ураша. Кроме него в уютном чертоге нашелся достомол Сарой, на лицах обоих сановников Элден прочитал напряжение. Что немало удивило, ведь обычно хранитель Кед-Феррешем эмоций не выдавал.
– О, друг мой, - натужно улыбнулся Ураш, - присаживайся, беседа будет тяжкой.
Сами они стояли, остался на ногах и Элден. Стервятник в своем доме вряд ли убивает, но все же... Да и Сарой этот здесь неспроста.
– Ты уже знаешь, что произошло?
– О чем ты? За последнее время случилось множество событий. Пал Салир, мы разгромили кочевников, забрали бремя в Сад-Веште, уничтожено несколько отрядов мятежников, властелин недоволен огненными трубками...
– Вот о властелине мы и поговорим!
– проскрипел Сарой. Элдену показалось, что голос достомола прозвучал как-то жалко. Без прежнего напора, способного вложить в заблудшие души откровения Чудотворца.
– Стало быть, ты еще не знаешь?
– Ураш смотрел в глаза.
– Э-э... Дараган умер?
– Пока нет, - ответил Ураш, - но, похоже, начинает сходить с ума. Что, по моему разумению, хуже смерти.
– Уже сошел!
– скрипнул Сарой.
– Как такое можно делать с достомолом? С направителем к свету, с раздвигателем тьмы нечистых душ, с врачевателем язв больного духа?
Ураш кратко поведал Элдену о случившемся в Сорочьем зале.
– Такое не никому не позволено делать с достомолом!
– продолжал Сарой.
– Даже богоизбранному властелину! То - участь врагов высшего закона, врагов благодатного сияния. Совершив подобную мерзость, властелин потерял Его расположение! Он более не богоизбранный князь всего мира! Ныне он - вошь земли! Он не достоин далее вести народ к лучезарной короне!
– Сарой вдохнул.
– Не богоизбранный!