Повелитель чумы

Теттенсор Е.л.

– Это все, что пришло с тех пор, как ты начал наблюдать за пристанью?

– В основном. Ещё я вписал товары, которые были доставлены в порт раньше, но разгружались при мне, - он ткнул пальцем в низ страницы.

– Жорель тыличестика?
– озадаченно прочитал Ленуар.
– Аленький суслик?

Зак выхватил листок из рук инспектора.

– Корень тысячелистника и ангельское сусло, - сказал он, возвращая его.

Брови Ленуара поползли вверх.

– Нам действительно нужно обсудить твоё правописание, Зак.

– А что

это вообще такое?
– спросил Зак, прежде чем Ленуар успел выполнить угрозу.

Инспектор пробежал глазами страницу и покачал головой.

– Даже не знаю. Больше специй, скорее всего, судя по объёмам. Возможно, сейчас ты ешь именно их.

Зак посмотрел на свою тарелку, но увидел только бифштекс с кровью и масло с кусочком петрушки. Он не очень любил петрушку, но так, по крайней мере, у него на тарелке была какая-то зелень. Сестра Неллис всегда говорила, что мясо нужно есть с зеленью.

– Больше ничего?
– уточнил Ленуар.

Зак пожал плечами.

– Я встретил парня, который знал сержанта Коди. Похоже, он ему не очень нравился. Возможно, сержант однажды посадил этого парня в тюрьму.

– Вполне возможно. В бытность стражем Коди много времени проводил в патруле на пристани.

– Вот как?
– Зак опустил вилку и нож. Вот, наконец, тема, которая его действительно интересовала.
– И как долго ему пришлось быть стражем, прежде чем он стал сержантом?

Зак пытался подсчитать, сколько времени ему потребуется, чтобы пройти путь от ищейки до инспектора, ведь он никогда не спрашивал у Ленуара напрямую.

– Меньше пяти лет, но это исключительный случай. Сержанта Коди повысили очень рано.

– Почему? Потому что он такой большой?

Ленуар фыркнул.

– Брось, Зак. Если бы это было так важно, разве стал бы я инспектором?

– Наверно, нет.
– Ленуар не был худым, но и крупным его назвать было нельзя.

– Коди был произведен в сержанты по моей рекомендации, потому что он компетентный следователь. И намного способнее, чем большинство его сверстников.

– И почему он такой особенный?

Ленуар склонил голову набок, глядя на Зака так, словно мог смотреть сквозь его глаза прямо в затылок.

– Скажи мне, что ты видишь, когда смотришь на Коди?

«Своё будущее, надеюсь»,– подумал Зак, но вслух произнёс:

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

– Если бы ты был следователем, какие выводы ты мог бы сделать о Брэне Коди, изучив лежащие перед тобой факты?

Опять эта игра. Ленуару она нравилось. Заку же она нравилась только тогда, когда у него хорошо получалось. В противном случае, он чувствовал себя глупым ребенком. Мальчишка нахмурился, размышляя.

– Как ты думаешь, сколько лет сержанту Коди?
– подсказал Ленуар.

Зак пожал плечами.

– Двадцать с хвостиком.

– Двадцать шесть.

Заку не казался двадцатишестилетний парень таким уж молодым, но он не стал произносить этого

вслух, а Ленуар посчитает себя совсем уж стариком.

– Ну ладно, ему двадцать шесть. И что с того?

– Он - парень симпатичный, правда?

– Наверное. Я не очень-то над этим задумывался.

Это было не совсем так. Даже Зак заметил, как барменша в «Фиркине» вчера вечером смотрела на сержанта Коди. Она никогда так не смотрела ни на Ленуара, ни на других посетителей.

– Симпатичный парень, - продолжал Ленуар, - двадцати шести лет, с приличной работой. И, тем не менее, не женат.
– Леунар наклонился вперед, приподняв одну бровь.
– О чем тебе это говорит?

– Может быть, он не хочет жениться.

Зак вообще не понимал смысла в браке. Какой в нём смысл? Делиться тем немногим, что тебе удалось наскрести, с кем-то еще? Нет уж, спасибо.

– Вполне возможно, что брак его не интересует, - согласился Ленуар.
– Более вероятно, однако, что это свидетельство его преданности своей работе. И его амбиций. Сержант Коди хочет когда-нибудь стать инспектором, а может, и больше. Сейчас вся его энергия сосредоточена на этом. И именно это, Зак, делает его таким особенным.

Зак задумчиво пожевал губу, как недавно жевал бифштекс.

– Значит, именно поэтому вы и не женаты?

Фырканье Ленуара было слишком тихим, чтобы мальчик расслышал.

– Ешь свой ужин, малец.

– Эй, а почему вы не едите?
– Зак был так занят своим бифштексом, что даже не заметил, что Ленуар ничего не заказал.

– Нет аппетита, - поморщился Ленуар, - особенно после того, что я сегодня видел. И прежде чем ты спросишь - нет, я не хочу это обсуждать. Не сейчас.

Зак не смог скрыть своего разочарования, но и не стал настаивать. Это ни к чему не приведёт. Инспектор открывался, когда ему самому хотелось, а это случалось нечасто.

Пытаться убедить его - гиблое дело. Зак был почти уверен, что Ленуар вёл себя так же со всеми. У него даже возникло ощущение, что инспектор разговаривает с ним более откровенно, чем с большинством взрослых. Это было приятно, хотя Зак не совсем понимал, почему так происходит.

– Возвращаетесь туда завтра?
– спросил он.

Ленуар кивнул.

– Завтра мы узнаем, сработало ли лечение Одеда и выздоровеют ли пациенты, которых он лечил.

– А вы как думаете?

– Даже не знаю.

В том, как он это сказал — печально и устало, даже больше, чем обычно, - было что-то такое, отчего у Зака замерло сердце.

– Когда-то в вашем городе уже была чума, да?

Прошло много времени с тех пор, как Ленуар рассказывал ему историю о революции, и Зака больше интересовали захватывающие эпизоды — солдаты, мятежники и громко скандирующие толпы, — но он помнил и кое-что еще, похороненное под всеми этими приключениями. Что-то о том, как все болели. Когда Ленуар рассказывал эту часть истории, у него был такой же печальный, усталый вид, как и сейчас.