Поведай нам, тьма
Шрифт:
— Возможно, — согласился Чед, последовав за нею по тропинке.
— Далеко заходить не будем.
— Хотелось бы надеяться. Мне кажется, кто-то кое-что задолжал за проезд.
— Я и сама ожидаю этого момента с нетерпением.
Они шли молча. Кори светила фонариком прямо перед собой, но часто водила им по сторонам, вглядываясь в окружившие их густые заросли. Ей хотелось увидеть огонь костра, услышать голоса. Но вокруг была лишь густая темнота, тронутая лунной сединой, и слышались только их собственные шаги, крики и щебет ночных
— Что ж, думаю, достаточно, — наконец объявила Кори. Она еще раз выкрикнула имена своих студентов, но ответа не последовало.
— Завтра выйдем до рассвета, — пообещал Чед. Развернувшись, она взяла его за руку, и они вместе пошагали назад.
Глава 20
Говард сидел спиной к костру, держа револьвер на коленях, Анжела — рядом на бревне, но только лицом к костру. Расположившись таким образом, они обеспечили себе полный обзор местности. Их плечи соприкасались, и они могли тихонько разговаривать, а иногда и поглядывать друг на друга.
— Который час? — поинтересовалась Анжела. Говард взглянул на часы.
— Без пяти двенадцать.
— Осталось всего полтора часа. Не так уж и плохо, да?
— Все равно я бы не смогла уснуть.
— Интересно, а как там остальные?
— Не знаю. — Он поглядел в сторону палаток. Раньше сквозь полог палатки Ланы просвечивал тусклый пятачок света. Но он давно исчез — обе палатки были темны. — Бьюсь об заклад, все спят.
— Кстати о закладах, — промолвила Анжела, — думаешь, Кит уложит свою трубу? — Она почти беззвучно рассмеялась.
— Да, а как считаешь ты?
— Так же. Бедняжка Лана окоченела. Даже если отбросить в сторону все иные причины, она сделает это хотя бы для того, чтобы согреться.
— Ты так думаешь?
— Конечно. И это отвлечет ее мысли от того, что случилось.
Странно было беседовать с Анжелой о том, как кто-то другой станет заниматься сексом. Странно, но приятно. «Мы говорим о них, — убеждал себя Говард, — но думаем о нас».
По крайней мере, я думаю.
— А как насчет Глена и Дорис? — спросил он.
— Тут я сомневаюсь.
— И я тоже. Но она все же впустила его в палатку.
— Испугана, вот и все.
— Еще неизвестно, как поведет он себя, когда они останутся наедине. Мне кажется, Глену она нравится.
— Было бы чертовски здорово, если бы они сошлись.
— Возможно, Дорис изменилась бы до неузнаваемости, — предположил Говард.
— И на ее лице появилась бы улыбка.
— Но, если они попытаются этим заняться, для одного из них это может закончиться плачевно: будет просто расплюснут.
Анжела засмеялась и толкнула его плечом. Они оба повернулись лицом друг к другу. Ее лицо было розовым, чуть обветрившимся от дневного перехода и раскрасневшимся от ночной стужи и бликов костра. Одно пятно сажи украшало щеку, другое —
Их взгляды встретились. Говарда удивил ее серьезный вид. Анжела слегка откинулась назад, наклонилась вбок и поцеловала его. Сначала ее губы показались ему холодными, но затем потеплели. Груди ее уперлись в его руку, и у него перехватило дыхание. Гладя ее волосы, он почувствовал, как брюки внизу стали оттопыриваться.
Когда Анжела тихо застонала, ее губы завибрировали и защекотали его, но это продолжалось всего какое-то мгновение, после чего она отняла их.
— Нам лучше не терять бдительности, — прошептала она.
— Ты сама начала.
Улыбкой засияло все ее лицо.
— Это верно, сознаюсь. — Она выпрямилась и усмехнулась ему через плечо. — Такая я несдержанная.
— Боже, Анжела!
— Что?
— Ты так сильно изменилась. Прямо на глазах. Словно стала совсем другим человеком. Со вчерашней ночи…
— Вчера ночью ты наконец обратил на меня внимание. — Ее улыбка стала потухать. — Мне кажется, это определенным образом связано с удалением некоторого предмета одежды.
— Ну… очень даже может быть.
— Нет, я не изменилась настолько сильно. Вовсе нет.
— Но раньше ты была такой… интровертом, что ли?
— Ну, мы совсем не знали друг друга. Я думаю, ты всегда считал меня довольно странной.
— Просто я… да. Думал, ты живешь в каком-то собственном мире.
— Ты меня боялся. — Она поглядела на него через плечо и улыбнулась. — И до сих пор боишься, по крайней мере, немножко.
— Теперь уже не настолько. И уже совсем по-другому.
— По-другому, это как?
— Господи.
— Нет, продолжай.
Говард тяжело вздохнул.
— Ну, не знаю. Раньше я считал тебя необычной, что ли.
— Со странностями?
— Но ты не такая. Совсем не такая. Я хочу сказать, теперь, когда я знаю о том… в каких условиях тебе приходилось жить… я могу понять, почему ты такая замкнутая и всегда казалась мне такой… озабоченной.
Анжела выслушала его молча. Затем сказала:
— Костер прогорает.
Нервная дрожь пробежала по животу Говарда.
«Ну вот, проболтался, — досадовал он. — И кто меня за язык тянул?»
Говард нагнулся вперед и поднял несколько веток. Затем перекинул ногу через бревно, развернувшись спиной к Анжеле, склонился вбок и бросил их в огонь. Вспомнив о том, что им было поручено высматривать того типа, поглядел на палатки и в темноту за ними.
— Я была для Скеррита всем, — неожиданно заговорила Анжела. — Он не желал, чтобы я заводила друзей. Да мне и самой не хотелось этого, если по правде. Нет, я мечтала о друзьях, но не могла их иметь, потому что пребывала в постоянном страхе: а вдруг кто-то узнает, что я живу с ним. Как можно объяснить нечто подобное? Разве что соврать. Думаю, можно было бы объявить его своим отцом. Но что это за отношения, которые строятся на лжи?