Поведал странник
Шрифт:
, 2014
От редакции
Японское средневековье, оставив миру замечательные литературные произведения, не всегда сохраняло имена их создателей. В «Кокинвакасю» («Собрание старых и новых песен Японии», Х век) – знаменитой императорской антологии, призванной запечатлеть лучшие образцы поэзии, количество неизвестных авторов более чем в три раза превышает известных. И биографические сведения о тех, чьи творения, по словам академика Н. И. Конрада, составляют «одно из лучших звеньев в блестящем ожерелье мировой куртуазной поэзии», довольно скудные. Что касается женщин, то чаще они именовались званиями ближайших родственников мужского пола или названием провинций, где те несли государственную службу. И ближайшие родственники, и их звания, и места службы могли со временем меняться. Иногда женщина становилась известной по названию своей должности при дворе. Мурасаки Сикибу, Сэй-Сёнагон, Идзуми Сикибу, Исэ… Всё это прозвища, оставшиеся вместо имён. А сколько тех, от которых остались только строки, полные тонких чувств и глубоких переживаний?
О Юми Каэдэ известно мало, обычно её творчество принято соотносить со второй половиной XI века, то есть она была младшей
Предлагаемые читателю стихотворения Юми Каэде написаны в жанрах «танка» [1] и «сэдока» [2] .
Танка
«Цветущей вишней…»
Третий день третьей луны… [3]
Цветущей вишней
Любуешься… Бледнею,
Тебе став лишней.
А состязаться с нею
Не в силах. Не сумею.
1
Танка – пятистишие, состоящее из 31 слога, с распределением слогов по строкам 5/7/5/7/7.
2
Сэдока, буквально, «песня гребцов» – шестистишье из 38 слогов с распределением по строкам 5/7/7/5/7/7.
3
По лунному календарю третий день третьей луны приходился на конец марта – начало апреля.
«Задула фитиль…»
На следующее утро после того, как человек, которого я ждала, не пришёл…
Задула фитиль.
Солнечный луч осветил
Танец пылинок.
Им любоваться нет сил —
Ночь была слишком длинной.
«Как ночь холодна…»
Глядя на Небесную реку в седьмой день седьмой луны… [4]
Как ночь холодна!
Стрекотали сороки,
Седьмая луна
Осветила дороги.
Не видно моста для нас.
4
Согласно легенде, в ночь на седьмой день седьмого лунного месяца (конец июля – начало августа по лунному календарю средневековой Японии), единственный раз в году встречаются влюбленные Волопас (Альтаир) и Ткачиха (Вега). Для этого сороки, сцепившись крыльями, образуют мост через Небесную реку (Млечный Путь).
«Раньше подругам…»
Получив письмо от человека, которого любила…
Раньше подругам
Поверяла обиды.
Эту – не выдам
Ни тростинке бамбука,
Ни бумаге. Так стыдно.
«От облака тень…»
От облака тень
Землю старалась обнять.
Грустила весь день.
Могу ли остаться с тем,
Который предал меня?
«За тучей луна…»
За тучей луна
Скрылась. Откуда она,
Хитрая сводня,
Узнала, что не нужна?
Ты не придёшь сегодня.
«С каймою алой…»
С каймою алой
Вчера нашла кимоно.
Пунцовой стала:
Хотя далеко ты, но
Объятья помнит оно.
«Поведал странник…»
По дороге в святилище Кибунэ… [5]
Поведал странник,
Подаяние приняв:
«Сердечной ране
Затянуться за три дня
Поможет померанец» [6] .
5
Синтоистское
6
Померанец – растение рода Citrus, в японской поэзии является символом памяти, воспоминаний о прошлом, часто о прежней любви.
«Обняв за плечи…»
Тоскуя в полдень…
Обняв за плечи,
Покинул на рассвете,
Как лёгкий ветер.
«Что мне тоску излечит?» —
Спросила. Не ответил.
«В смятенье таком…»
На следующий день…
В смятенье таком
В полдень прочла записку
С кленовым листком [7] .
До вечера далеко,
А до утра так близко.
7
В Японии было принято присылать письма, прикреплённые к ветке, к цветку, обвязывать стеблями или вкладывая в них листья.
«Нарисовавший…»
Увидев рисунок в старинной книге…
Нарисовавший
Давно пену [8] морскую —
Кто же ты, знавший
Чувства и мысли наши,
И отчего тоскую?
«Нет смысла цветы…»
Когда ты уехал в провинцию Идзуми [9] …
Нет смысла цветы
Мне жалеть ямабуки [10] .
Смеркалось, и ты
Обрывал их от скуки,
Но сердце было пустым.
8
Пена на волнах – образ непрочности бытия, хрупкости чувств.
9
Идзуми – историческая провинция на побережье острова Хонсю, примерно соответствует юго-западной части современной префектуры Осака, была расположена на важном морском торговом пути к острову Сикоку.
10
Ямабуки – Керрия японская, кустарник с жёлтыми цветами. Сорвать цветок ямабуки в японской поэзии означало овладеть женщиной.
«В истоме сладкой…»
Смирив сердце…
В истоме сладкой
Послать я не посмела
Упрёков стрелы.
На мотылька украдкой,
Чтоб не спугнуть, смотрела.
«Ветер, обрушив…»
Ветер, обрушив
Силу свою на грушу [11] ,
Её лепестки
Разметал равнодушно.
Не восхищаясь. С тоски.
11
Цветы груши, в отличие от цветов других деревьев – сливы, вишни, персика, – в Японии не ценились. «Цветком груши» называли лицо, лишённое прелести.
«Спросит ли ветер…»
Спросит ли ветер
Тучу, о чём хотела
Поплакать? Дела
Нет никому на свете
До моего удела.
«Мост между нами…»
В ответ человеку, сетовавшему, что ему никак не удаётся навестить меня из-за служебных обязанностей, которые он вынужден выполнять в ночное время [12] …
Мост между нами
Оказался непрочным.
Ох уж этот бог
Кадзураки [13] ! Зря без сна
Проводила ночи я…
12
В эпоху Хэйан посещать своих возлюбленных было принято ночью.
13
По преданию, бог Кадзураки (Хитокотонуси-но ками) строил мост между горами Кадзураки (на которой он жил) и Кимбусэн (они расположены в южной части исторической провинции Ямато, сейчас – префектура Нара). Стыдясь своей непривлекательной внешности, он работал по ночам, чтобы днём не показываться людям. В результате мост так и не был построен, а имя бога Кадзураки стало ассоциироваться с чем-то незавершённым, ненадёжным; нередко речевой оборот «бог Кадзураки» употреблялся в переносном значении «ни то ни сё».