Потусторонний. Пенталогия
Шрифт:
Надим смотрел, как пылает городская ратуша, ее еще не успели восстановить после нападения Вайно, обставленная строительными лесами она горела теперь еще стремительней. Ярко в ночи пылали дома и магазины, и вместе с ним то тут, то там вспыхивали новые всполохи. Капи намерено жгли город. Надим с жалостью отметил про себя, что в родовое поместье Игал до сих пор не попали.
Надима дом находился в центре города недалеко от ратуши и городской площади, и он хорошо слышал и крики, и стрельбу, и видел, как город заполоняют люди в бежево-коричневой
Надим мог уехать еще вчера, как сделала вся знать, которая была в городе. Отец велел ему уехать. Но Надим не уехал. Он наблюдал за всем происходящим с хладнокровным спокойствием. Он уже давно решил. У него было два варианта в случае захвата города. Что бы там ни было, но умирать он не собирался. Если успеет подкрепление, он станет героем, который стойко выдержал осаду города, если же они не успеют…
В дверь дома постучали:
— Открывайте немедленно, нам нужен городской управляющий!
— Свамен Надим, — раздался нерешительный, подрагивающий от страха, голос служанки. — Они уже здесь и требуют вас.
— Будто я и сам не слышал, Ранья, — раздраженно бросил Надим и резко зашагал к лестнице, на ходу крикнув служанке: — Накройте на стол, достань мое лучшее вино — бачийское или канейское, и дипилисский арак. И побыстрее!
Надим вышел к бойцам Капи, расплывшись в дружелюбной улыбке.
— Проходите в дом, — елейно завел он, чем привел бойцов в изумление. — Я бы хотел говорить с вашим командиром, он здесь?
Бойцы в замешательстве переглянулись, наконец, один из них сухо и безразлично ответил:
— Нам велено вывести вас из дома и повесить на городской площади!
Нацеленное на него дуло автомата, намекало Надиму, что лучше ему не шутить.
— Зачем же сразу вешать? — изумился Надим, стараясь не выказывать страх. — У меня для вашего командира есть ценная информация. И не только для командира, но и для нары Абрао. И я охотно поделюсь ею, конечно же, если ваш командир будет любезен и снизойдет до посещения моего скромного жилища.
Один из бойцов окинул помещение оценивающим взглядом. Конечно, дом Надима едва ли можно было назвать скромным. Редкий голубой мрамор и дорогие восточные ковры, позолота на перилах и дверных ручках, коллекционные предметы обстановки, все кричало о том, что хозяин дома живет в роскоши.
— В доме есть ракта? Где твоя охрана? — грубо спросил боец Капи.
— Нет, в доме только рабы-слуги. Я всех отпустил. — Разумеется, Надим не мог сказать, что оставшуюся охрану отправил на помощь Шриманту Кави защищать подходы к городу. Но теперь, когда он остался один, нужно было выкручиваться.
Один из Капи остался у дверей, держа Надима на прицеле, второй ушел обследовать дом.
— Здесь чисто, — вернувшись, сказал боец. — Хорошо, Люмб, я позову
Командир шел долго. Слишком долго. Надим откровенно нервничал. Дуло автомата маячило перед ним слишком близко, а молодой, темнокожий боец казался уставшим и измотанным, чтоб так долго держать его на прицеле. Его рука может дрогнуть.
Нет, Надим не собирался умирать. Не сейчас. Он выживет любой ценой.
Командир явился, когда нервы Надима были натянуты до предела.
Он вошел в дом, окинул помещение оценивающим взглядом, насмешливо усмехнулся чему-то. Командир был альбиносом, как многие знатные Капи. Невысокий, коренастый, с крупными мясистыми чертами лица. Он окинул брезгливым взглядом Надима и спросил:
— Что ты хотел мне сказать?
— Хотел пригласить вас к столу, предложить свой дом, в качестве пристанища вам и вашим бойцам. Вы наверняка измотаны, война не располагает к отдыху… — слишком торопливо выпалил Надим.
— Говори прямо, — оборвал его командир, — нам не нужны твои подачки. Все, что нам нужно мы и сами возьмём. Без тебя, трусливый пес.
Командир глядел на него суровым, злобным взглядом. Надим почти простился с затеей договориться с ним.
— Я хотел проявить свою доброжелательность к вам, предложить дружбу и помощь, — растерянно промямлил Надим. — Я знаю, когда в город придет подкрепление, я могу разузнать все. Могу задержать, могу… Я готов служить Капи! — в сердцах выпалил Надим.
Командир смотрел на него и усмехался.
— Я могу узнать ваше имя, командир? — заискивающе спросил Надим.
— Мое имя? — насмешливо спросил командир. — Меня зовут Дженго, я из правящего рода Таонга.
— Рад знакомству, Дженго Таонга. Это большая честь для меня! — Надим поклонился и протянул руку командиру. — Я же Надим Люмб…
— Кто ты такой, я знаю, — оборвал его командир, презрительно взглянув на протянутую руку и так ее и не пожав. — Надим Люмб, городской управляющий Форхада, тамас. Так что, Надим? Говоришь, готов предать свой клан? — насмешливо поинтересовался он, жестом велев бойцу опустить автомат.
Надим с облегчением проследил за опускающимся дулом, выдохнул.
— Предать — слово то какое, — поморщился Надим. — Сорахашер несправедливо поступили со мной и моей семьей. Халы, Игал — они всегда относились к роду Люмбов как какому-то отребью. А наш род не менее древний и славный, чем их, мы заслужили лучшего отношения. Вот и теперь, сопляк Игал не успел явиться, как решил наводить тут порядки. Наплевал на весь тот труд, на все добро, что сделала моя семья для его города и выгнать меня с места управляющего, как безродную собаку. Можете считать это предательством, но я всего лишь хочу справедливости. И считаю, что Капи куда более благородный и честный клан, чем Сорахашер.