Потусторонний. Пенталогия
Шрифт:
— Вам что-то нужно?
— Нет, ничего, я сейчас уезжаю. Ты можешь сегодня отдыхать.
Она еще раз поклонилась, неожиданно улыбнулась и ушла, оставив меня в легком замешательстве.
Мы договорились встретиться с Айрисой на выходе из башни. Никаких дорогих машин, вертолетов, ничего такого, что могло бы выдать во мне аристократа, разумеется, мы не собирались использовать. Здесь возле башни была автобусная остановка, вот на нем мы и собирались путешествовать по городу. И я был только
Смешно, но в простой кофте с капюшоном, в моей новой куртке и дешевых штанах даже охрана на выходе меня не узнала.
Айрису я прождал минут двадцать. В какой-то момент решил, что она, скорее всего, передумала и сейчас ябедничает на меня Юржи. А это значит, что сейчас ко мне быстро приставят охрану и засунут в бронированную машину, запретив перемещаться по городу иначе.
Я решил идти один, и только повернулся в сторону остановки, как рядом остановилась девушка, вышедшая из башни. Невысокая миниатюрная брюнетка в коротком черном платье и на высоченных каблуках. Она мне улыбнулась и сказала голосом Айрисы:
— Ну что, свамен, идёмте?
Я восхищённо присвистнул. Ели бы она не заговорила со мной, вообще бы не признал.
— Хорошая маскировка, — сказал я, глядя на брюнетистый парик.
Айриса очаровательно улыбнулась:
— Все ради дела, свамен. Без парика меня бы сразу раскусили в городе. Кто не знает в Сорахашер розоволосую неуязвимую?
Мне показалось или она хвастаемся? Я усмехнулся.
— Идём, — я кивнул в сторону автобусной остановки, предлагая Айрисе локоть.
Она ухватилась, задорно взглянула на меня из-под густой черной челки:
— Куда мы поедем, свамен?
— Не знаю, куда-нибудь. Куда ты предлагаешь?
— Смотря, что именно вы хотите увидеть. Если хотите взглянуть на городскую жизнь, можем отправиться в центральный квартал. Там жизнь кипит до самого утра.
— Значит, поедем в центральный квартал, — согласился я.
— Сразу предупреждаю, свамен, до полуночи должны явиться в башню. Микчо придёт меня сменить и если он нас не найдет, нас тут же начнут искать.
— Хорошо. Только не зови меня — свамен. Это подозрительно.
Айриса кивнула, заговорщицки прошептала:
— И как же мне звать вас, свамен?
— Ник. Зови Ник.
— Ладно, — пожала она плечами. — Ник. А я тогда буду Карой. Какая у нас будет легенда?
Я пожал плечами:
— Не знаю, ты придумай.
Айриса закусив нижнюю губу, прищурилась, размышляя.
— Мы могли бы быть братом и сестрой, — предложила она, затем неуверенно добавила: — ну, или мужем и женой. Например, можем говорить, что приехали в столицу из Шри-Манас. А сами мы работаем… Ну-у-у, например, на текстильной фабрике. Как вам?
— Хорошо, — улыбаясь, сказал я.
Она меня веселила. Вся дерзость и строгость исчезла, стоило ей снять форму и надеть платье.
Мы остановились на остановке. Здесь было не много народу. Две девушки ярко и вызывающе разодеты, явно навострившиеся навстречу ночным приключениям. Группой держались мужчины и женщины, болтавшие оживлённо о выходных и окончании рабочего дня — эти явно работники из башни. Ещё двое мужчин стояли молчаливо в стороне.
Айриса мягко развернула меня от остановки к дороге.
— Там наёмники, — шепнула она, — могут узнать, лучше не смотрите так туда. И еще, вы с клановым кошельком?
Я кивнул.
Айриса закатила глаза:
— Хорошо, что я взяла простой.
Она полезла в маленькую лаковую сумочку и извлекла оттуда серебристый, похожий на зажигалку кошелек, без всяких опознавательных знаков.
Тем временем к остановке подкатил автобус, мы зашли последними. Айриса приложила кошелек к турникету на входе, прошла, затем снова приложила, впуская меня.
Вечерний город сиял и сверкал неоновыми вывесками и огнями самых разнообразных увеселительных заведений на любой вкус и цвет. Я и не подозревал, что ночью столица превращается в Лас-Вегас. Казино, ночные клубы, театры и музыкальные заведения, бары и рестораны. Здесь было все от клубов загадочной направленности до банальных борделей с характерными вывесками на входе.
Пестрели светлыми витринами магазины; будто огромные ёлочные игрушки блистали зеркальные небоскребы. Мы проехали череду спальных районов, со светлыми пустыми улицами и редкими прохожими; с аккуратными парками, с уютными домами, льющими свет из окон на вечерние улицы.
А дальше снова оживленные улицы и пестрящие вывески.
Айриса наклонилась ко мне, шепнула:
— Скоро выходим.
Еще до того, как вышли из автобуса, я увидел как здесь оживленно. В центральном квартале было шумно: играло сразу несколько уличных музыкантов, создавая развеселую какофонию; шумела толпа, смеялась, кричала, спорила о чем-то.
Широкая аллея, заполненная шумной толпой, тянулась куда-то вдаль и, казалось, не имела конца. Здесь стояли длинные ряды, где торговали едой и напитками, созывали и манили развлечениями и играми. Вот факир устроил представление посреди улицы, не огненный ракта, а настоящий факир. Почему-то он мне показался сейчас чем-то более удивительным, чем одаренный ракта.
— Скажи, — обратился я к Айрисе, предлагая ей локоть. — Ты совсем неуязвимая?
Айриса взялась меня под руку, многозначительно улыбнулась и промолчала.
— Если пуля отскакивает, значит и порезать тебя нельзя? — продолжал я развивать интересующую меня тему. — Или сжечь? А если электричеством ударить?
Айриса изобразила карикатурный ужас, затем улыбнулась:
— А ты умеешь впечатлить, девушку. Ничего не скажешь.
— Так как? — не обратил я внимания на упрек. — Неуязвимость на всё и всегда?