Потусторонний. Пенталогия

Муха Руслан

— Ты казнил трех глав древних кланов и распустил эти самые кланы, чего ты еще ожидал?

— Что для остальных это будет уроком. Что после казней кланы побоятся выступать против меня.

Ямина взглянула на императора с сочувствием:

— Ты идешь путем силы, но твой путь милосердия, — ласково мурлыкнула она, наклонившись и поцеловав Амара в колено. — Думаю, боги тебя наказали.

Амар скривился, будто ее слова ему причинили боль:

— Боги покинули Хему, им нет до нас никакого дела.

Ямина пропустила это мимо ушей, затевать с Амаром очередную жаркую дискуссию

о богах не было настроения. Выпрямившись, став серьезной, она спросила:

— Что собираешься делать?

Он ответил не сразу, какое-то время наблюдал за огнем в камине, а потом сказал:

— Я приехал на Север за помощью, южные кланы собираются идти войной на Акшаядезу. Мне нужна поддержка северян.

— Уверена, северные кланы тебе не откажут, если пообещаешь им южные земли. Давно пора проредить эти твои кланы, слишком их много развелось. Бери пример с Бодхи Гуру, эта старуха знает, что делает. Когда-нибудь она вообще истребит такое понятие, как кланы.

Амар снисходительно улыбнулся и решил не высказывать своё мнения по поводу действий Каннон, а вернулся к обсуждению главной проблемы:

— Кланы объединяются. Когда они были небольшими кланами, постоянно воевали, было куда проще. Захудалые семьи, мнящие себя знатью, малочисленные кланы не представляли опасности. Теперь же…

— А чего они хотят, Амар? Независимости?

Император нахмурился, во взгляде мелькнуло раздражение:

— Они хотят мои земли, им тесно у границы. А мои земли они получат, только убив меня.

— Дай им немного свободы, — пожала плечами Ямина, от чего ее пышная молочная грудь всколыхнулась, приковывая взгляд императора. — Подари им приграничные земли. Ты идешь путем силы, но твой путь другой. Уверена, они оценят твою щедрость и успокоятся.

— Я не нуждаюсь в советах, — отрезал Амар, рассердившись, но Ямина кажется, не обратила на это внимания. Подвинувшись, она покорно заглянула ему в глаза, укладывая голову на его колени.

— Нага, Бхар, самые сильные северные кланы, — задумчиво рассуждал Амар, будто говорил сам с собой. — Они давно имеют виды на Юг, если они меня поддержат, я подарю им земли южан. А за просто так свои земли я раздавать не намерен.

— Все хотят на Юг, — печально произнесла Ямина. — Никто не любит холод. Ну, кроме разве что меня.

— Не ты его любишь, а твоя кровь. Будь твоя мать не из хладных, уверен, никогда бы великая пророчица Ямина, не поселилась бы на краю света среди снежных вьюг и ледяных сугробов. Знаешь, что говорит о тебе народ?

— Что я перевоплощение Мараны? — засмеялась Ямина. — Повелительница холода, снежная королева…

Амар задумчиво улыбнулся:

— Может они и правы. — Амар играл ее локоном, Ямина улыбалась своим мыслям.

— Помощь ордена мне так же понадобится, — сказал Симар, наконец подойдя к тому, зачем и явился в резиденцию пророчицы: — Наслышан, что твои ночные розы имеют большой спрос, а значит, орден выполняет своё предназначение, и мы сможем следить за кланами.

— Когда-нибудь так и будет, Амар. Но сейчас… Мои девчонки, простые шлюхи, глупые и легкомысленные. Даже если им раскроют саму важную тайну, они пропустят ее мимо ушей. Они

не умеют работать с информацией. То, что они докладывают сестрам-настоятельницам, не имеет ценности. Это сплетни и прочая ерунда. Нет, пока что это совсем не то, что я задумала.

— Орден существует всего пять лет, — пожал плечами Амар, — уверен, у него все еще впереди.

— Да, — задумчиво протянула Ямина и мечтательно улыбнулась. — То ли дело, когда построят монастырь, и я смогу воспитывать новых Накта с младенчества. И не только тамас, мы купим для ордена девочек ракта. Представь себе! Я буду обучать их искусству слежки, боевым практикам, воздействию на разум, приемам соблазнения. Эти девушки будут идеальными! Каждый знатный мужчина захочет купить себе такую женщину. И тогда они будут наблюдать за всем изнутри кланов, у нас будет вся информация о каждом событии, они будут нашими ушами и глазами в каждой знатной семье. А затем появятся еще монастыри, и еще… Я тебя утомила своей болтовней? — Ямина участливо глядела на Амара, который мыслями был где-то далеко, но точно не здесь.

— Я хочу, чтоб ты посмотрела вариации будущего, — сухо сказал Амар, продолжая глядеть перед собой.

Ямина обиженно поджала губы:

— Ты поэтому приехал во дворец Ветров? Не ради меня?

Амар пропустил ее вопрос мимо ушей:

— Посмотри, что планируют южане. Как и откуда они собираются наступать, какая у них тактика? Мне нужны их планы, я должен знать их слабые места. Мои провидцы бездари, они не видят ничего существенного! Один рассказывает, скольких женщин поимел глава клана Гиргит, другой докладывает о болезнях главы клана Совьи!

— Я больше не провидец, Амар, — сердито возразила Ямина, резко поднимая голову с колен Амара и поворачиваясь к нему спиной.

— Я пророк, — глухо сказала она, натягивая одежду. — Я вижу будущее на многие сотни лет вперед. Разве не ты сам велел мне не тратить силы на пустяки? Разве не ты велел смотреть только то, что связанно с Судным днем? А сейчас приезжаешь и пытаешься втянуть в клановые разборки. Я накапливаю шакти для пророчеств, многие месяцы провожу в медитациях стараясь достичь состояния самадхи. Каждое пророчество лишает меня сил ракта. Обессиливает настолько, что я простейшее действие не могу выполнить, дверь не могу закрыть с помощью шакти. Мои чакры выжимает и стягивает так, что мне почти заново необходимо проводить обряд инициации! Последнее пророчество было три месяца назад, и я коплю силы на новое, а ты говоришь, тратить их на ближайшее будущее! На провиденья!?

Ямина обернулась и осуждающе уставилась на императора.

— Это тоже важно! — разозлился Амар.

— Важнее чем судьба человечества?! Важнее чем возможное возвращение асуров?! Я не доживу до этих дней, Амар, но тебя я видела, тебе предстоит жить в эти времена бурь и потрясений.

Амар глядел на нее пристально, его ореховые глаза воспылали золотом. Ямина же продолжала глядеть со всей холодностью, свойственной снежной повелительнице.

Но вдруг лицо Ямины изменилось. Все тело свело в ужасающем спазме, лицо перекосило от боли. Глаза широко распахнулись и загорелись чистым голубым светом.