Потрясающий мужчина. Книга 2
Шрифт:
Когда в середине дня пришел Харальд, я сказала ему:
— В будущем году, когда во дворе все зазеленеет и зацветет, я приеду снова. — С замирающим сердцем я подумала: если бы Харальд сказал: не уезжай, останься здесь — что бы я ответила?
Но Харальд только улыбнулся:
— Тогда ты должна поселиться в комнате с розами.
В девятнадцатой. Комната для одной страстной ночи, как назвал ее Харальд. И это вся перспектива? Время от времени приезжать, чтобы провести с Харальдом одну страстную ночь в розовой комнате? Вечный роман
Он был явно в плохом настроении. Наш уик-энд на помосте доконал его. Я принесла ему кофе, но он оставался рассеянным и страшно чувствительным к малейшим шумам. Даже шуршание пленки раздражало его. Когда он, наконец, забрался на помост, явился маляр-хвастун и насмешливо спросил, кончится ли когда-нибудь эта возня с потолком. Харальд опять спустился вниз и сказал рабочему:
— Микеланджело когда-то сказал… А я повторю: приходите, когда я закончу. — И пошел прочь.
У двери, не оборачиваясь, Харальд пробормотал:
— Позвони мне, когда здесь опять все будет спокойно.
— Ладно, до завтра! — крикнула я ему вслед. Действительно, через день нам никто уже не помешает.
По фойе носился туда-сюда Руфус, снова въезжавший в контору. Она теперь стала вдвое меньше, чем прежде. Красивый шкаф красного дерева, который когда-то стоял там, где теперь устроен бар, отныне придает двадцатой комнате облик роскошных антикварных апартаментов. Руфусу вполне хватит двух канцелярских шкафчиков. Он рассчитывает покончить с бесконечными папками и все необходимые данные заложить в компьютер. Компьютер пока остается наверху в его квартире, чтобы он и ночью мог работать над своей программой.
В конце рабочего дня в честь окончания последнего этапа оформительских работ Руфус устроил мастерам небольшую пьянку и пригласил всех на открытие отеля третьего ноября. Один рабочий на прощание так зверски пожал мне руку, что чуть было не сломал пальцы. Когда, наконец, все ушли, я была еле живая от усталости. Какое счастье, что все оставшиеся работы мы будем делать без этой публики и что с завтрашнего дня я смогу опять работать с Харальдом.
Харальд, действительно, пришел и был готов до изнеможения рисовать оставшиеся облака. От моей помощи в грунтовке он отказался, добавив с обаятельной улыбкой, что это никоим образом не бросает тень на мои способности. Это лишь жертва, которую нам придется принести ради эффекта.
Тем не менее я осталась неподалеку. Для доски с ключами на приемную стойку я купила новые латунные таблички с номерами комнат. Столяр привинтил новые номера на старую, правда, отреставрированную доску. На каждой табличке, к сожалению, красовался ценник, а когда я соскребла его, остались следы клея. Не убери их, через несколько недель все покроется слоем пыли, и красота будет сведена на нет. Я покапала туда жиром, так лучше всего удаляется клей. Это была работа, достойная уборщицы. Но ведь быть дизайнером по интерьеру — значит не только создавать большие проекты, но и устранять мелкие недоделки. Харальд тоже занимался не одной только творческой работой, но и скучной грунтовкой.
Руфус уехал, чтобы сделать кое-какие покупки. Вернувшись, он привез с собой официально оформленный господином Шнаппензипом и подписанный Руфусом договор. В нем говорилось, что переданные отелю картины господина Харальда Зоммерхальтера и впредь остаются собственностью художника.
— Там также указано, что ты можешь снова забрать свои картины в любое время, — сказал Руфус, сделав ударение на словах «в любое время».
Харальд скупо отозвался:
— Ты весьма корректен Руфус, я ценю это. — Потом попросил, чтобы ему не мешали — в том числе и я. Когда Руфус ушел, он сказал: — Пока я это не закончу, я не в состоянии думать ни о чем другом, понимаешь?
Да. Я тоже слишком устала, чтобы провести свою первую ночь с Харальдом.
На следующий день мы оба чувствовали себя не лучше. Харальд напевал что-то себе под нос на помосте, я сидела в кресле и просматривала список текущих дел. В баре не хватало стеклянных подносов и подставок для бокалов, но это совсем мелочи. В дверь позвонили.
Это была Таня.
Еще не успев войти, она прокричала:
— У меня свободное время. Я позвонила Руфусу, и он сказал, что я имею шанс познакомиться с чудо-художником. — Потом она увидела почти готовый потолок в облаках и обомлела. Это было явственно написано на ее лице. Она воскликнула: — Сказка! Как подумаешь, что здесь было несколько месяцев тому назад! А теперь это дворец!
Харальд даже спустился с помоста, чтобы поздороваться с Таней.
Она благоговейно спросила:
— Когда вы закончите этот шедевр?
— Возможно, завтра.
— Уже завтра?
— При условии, что мне дадут спокойно поработать.
— Я исчезну сию секунду, — пообещала Таня, — я хотела зайти поблизости в один магазин. Не буду вам мешать.
— Сходи и ты с ней, — посоветовал мне Харальд, — купи себе платье, похожее на облако.
Я улыбнулась. Если Харальд завтра закончит работу, у нас будет большой праздник.
— Да, я составлю тебе компанию, если можно, — сказала я со смешком Тане, — и если мне для этого не надо переодеваться.
Она озадаченно посмотрела на мою запачканную рабочую одежду, но сказала только:
— Тогда пошли. — А потом попрощалась с Харальдом: — Была очень рада с вами познакомиться. Буду с нетерпением ждать возможности увидеть ваши картины.
Харальд послал нам вслед воздушный поцелуй.
— Ну, как он тебе? — спросила я Таню, как только мы вышли на улицу.
— Неплох. Создает себе в отеле идеальный выставочный зал. Но тем не менее здорово, что делает это бесплатно. Видно, что фанатик. И довольно богатый.
— Думаешь?
— Заметила, какие на нем часы?
Разумеется, я знала часы Харальда с лунными фазами, золотыми звездами и множеством тончайше нарисованных цифр на белой эмали. Они показывали день, месяц и даже год.
— Часы в его стиле, — сказала я, — старинные и в то же время современные, как и его картины. Часы хороши.