Потрошитель
Шрифт:
— Ты уедешь со мной завтра, как только я закончу последней заказ! Тебя ещё можно спасти!
— Нельзя меня уже спасти! Хидан, когда я родилась, уже все было предрешено. Моя наследственность сама по себе ненормальна, моё спасение лишь в том, что я ещё могу это осознавать.
Девушка освободилась от его рук.
— Спасибо, Хидан, за всё. Ты ведь в каком-то смысле был мне наставником. Но пора ребенку покинуть родительский дом. Теперь я сама по себе и должна довести дело до конца, как и полагается.
Хидан в каком-то маниакальном припадке наблюдал, как девушка покинула
Он вытащил из сумки наконечники Нэкодэ, дрожащими от злости руками цепляя их на пальцы.
— Кем бы ты ни был, Акасуна Сасори, но тебе пиздец как не повезло. Я в ужасном настроении, и только вид твоих кишок меня может немного успокоить.
Хидан резанул рукой по стене, оставив глубокие порезы. Последнее напоминание о некогда живущих здесь «брате» и «сестре».
========== Глава 15. «Подражатель» ==========
Сасори нервно захлопнул входную дверь, спешно скинув обувь в дальний угол. Нужно было скорее бежать в душ, от одежды жутко смердело химикатами и ржавым соленым ароматом, который, казалось, стоял даже во рту. Но Акасуне нравился этот запах, напоминавший о его скрупулёзной работе. Он непроизвольно облизнул сухие губы и направился на кухню – обычно Нарико всегда была там, что-нибудь стряпая у плиты.
— Нарико, ты дома?
Но в ответ тишина.
— Что же, оно и лучше. Успею привести себя в порядок.
Акасуна скинул рубашку, помутневшую от алых разводов, направляясь в душ. Горячий пар обдал ванную, а вода заглушила все звуки.
Покинув душ и обмотав бедра полотенцем, парень направился в комнату, пройдя мимо манекена Потрошителя, и, проведя пальцами по платиновым волосам куклы, улыбнулся. Он остановился у кровати, разбирая проглаженные девушкой вещи в тот момент, когда манекен повернул голову в его сторону, чуть наклонив стан вперед. Парень принялся натягивать одежду, в то время как кукла вытянула ногу вперед и бесшумным шагом медленно направилась по направлению к парню, нервно поддергивая плечами. Рукой, увенчанной наконечниками Нэкодэ, Потрошитель прошёлся по маске, слегка царапнув её, другую руку в перчатке с длинными когтями он пластично поразмял.
Акасуна натянул футболку и замер, он готов был поклясться, что сзади него кто-то находился и дышал в затылок. Словно дыхание смерти, что преследовало его, сейчас почти обняло в смертельные тиски.
— Нарико?
Сасори обернулся, и глаза его расширились в диком ужасе. Напротив стоял манекен Потрштиеля, наклонив голову в бок. Он размял пальцы Нэкодэ и направился к отступающему парню, что хаотичным взглядом искал хоть что-то, чем можно было бы оборониться. Шприц. Он находится в куртке. В прихожей. Нужно бежать к нему.
Акасуна швырнул мольберт, что стоял рядом с ним, в убийцу, но тот одним ударом руки спокойно разломил его и вцепился в плечо убегающего парня, оставив кровавые полосы. Однако Акасуна резко развернулся, въехав ногой в живот Потрошителя, и тот, издав то ли стон, то ли ах, упал на пол.
Сасори воспользовался моментом, однако в прихожую за шприцом не кинулся, а схватил валяющийся на полу свитер и набросил его на шею поднявшегося убийцы,
Потрошитель с легкостью одним пальцем перерезал ткань и попытался вновь атаковать парня, но тот отскочил на кровать.
«Что-то с ним не так. Как и в первый раз, он слишком нервный, движения угловатые и резкие, необдуманные».
Акасуна вновь спрыгнул на пол от удара, однако тот пришелся по ребрам, оставив очередные кровавые полосы. Но Сасори поймал руку и, схватив убийцу за талию, отправил его на пол, удивившись его удивительной легкости. И едва увернулся от выпада вперед, что чуть не протаранил ему грудную клетку. Но на этот раз художник схватил банку краски, швырнув ту прямиком в убийцу. Голубая жидкость окрасила девственно-белую поверхность, перекрыв обзор, и убийца хаотичными движениями попытался оттереть её рукавом своих лохмотьев. В это время Сасори кинулся в прихожую и, прихватив шприц, юркнул на кухню за ножом. Схватив его, Сасори хотел броситься обратно, однако тут же получил ударом чего-то тяжелого по голове и рухнул на пол, потеряв сознание, успев лишь заметить лежавшую на полу испачканную в краске маску.
***
Недокуренную сигарету безжалостно потушили о край забитой такими же окурками пепельницы. Атмосфера, что стояла в комнате допроса, сдавливала в тисках со всех сторон. Уже битый час детективы пытались выжать хоть малейшую информацию из задержанного патологоанатома, но он лишь издевательски улыбался, сверкая круглыми очками, словно не понимал, что здесь делает и чего от него хотят. Даже Джирае не удалось выйти на контакт, Кабуто всякий раз разводил руками, говоря:
— Не понимаю, о чем Вы.
Трое детективов вошли обратно. Мадара присел напротив Якуши, скрестив пальцы, устроив на них подбородок, и молча прожигал того взглядом. Минато и Итачи устроились по бокам, пытаясь проделать ту же процедуру.
— Может, Вы уже предоставите мне адвоката? – устало вздохнул Кабуто. — Если не собираетесь меня выпускать.
— Вас выпустят, как только вы расскажете правду, — соврал Минато, подбадривающе улыбнувшись.
Якуши перевел взгляд с добродушного блондина на свирепого Мадару, что продолжал зрительный гипноз, а после на Итачи, который с беспристрастным выражением лица изучал задержанного. Ну и трио.
— Вы ведь понимаете, что мы взяли вас с поличным, — вмешался, наконец, Учиха старший. — Вам будет выгодно с нами сотрудничать.
Но Якуши продолжал молчать.
Понимая всю бессмысленность попыток, детективы покинули подозреваемого.
— Эх, сюда бы Обито, он бы из него быстро всю информацию выбил, — вздохнул печально Намикадзе, облокотившись о стену.
— А того молодого патологоанатома так и не нашли? Суйгейцу, кажется?
— Как сквозь землю провалился.
Итачи молча набирал кофе в кулере, сейчас его больше волновала находка в виде оторванной руки. Все, естественно, списали это на работу Потрошителя, вот только Учиха не был в этом уверен. Слишком не в его стиле. Серийный убийца вряд ли будет так резко менять свою стратегию, если только в городе не появился…