Потрошитель
Шрифт:
– Мне бы стоило прогнать и тебя из своей жизни, но, прозвучит эгоистично, я этого не хочу.
– А я никуда все равно не денусь! – сказано было с наивным вызовом. – Кстати, а лицо у Потрошителя будет?
– Никак не могу определиться с его образом.
Акасуна подошел к манекену, задумчиво потерев подбородок, переведя изучающий взгляд на Нарико. Он повернул её к себе лицом, заставив сделать круг, рассматривая со всех сторон, после чего кинулся к столу и, прихватив сантиметр, принялся измерять её параметры.
– Так, 75х60х80. Рост 172.
–
– Я хочу сделать твой манекен.
– Под образ Потрошителя? – изумленно и испуганно воскликнула девушка.
– Именно так.
– Звучит жутковато.
– Ты против?
– Что ты. Я только рада тебе помочь.
Сасори кинулся к мольберту, устанавливая его посередине комнаты. Он хаотично раскладывал нужные краски и кисти, объясняя Нарико, что сначала ему нужно написать её портрет, чтобы проникнуться образом, после чего он сможет работать уже над самой куклой.
Нарико же послушно села на указанное место, терпеливо находясь в одной позе. Для неё это уже не впервые, но позировать для одного Сасори казалось куда сложнее. Помимо того, что он постоянно придирался к мелочам в её мимике или позе, так она и сама вечно отвлекалась, задавая новые вопросы или нечаянно меняя позу из-за того, что кости затекали.
– Этого будет мало для манекена. Чтобы создать куклу, нужен полный образ.
Сасори хотел сказать что-то ещё, но слова померкли в удивленном вздохе. Ведь Нарико, поднявшись со стула и развернувшись спиной, убрала белые локоны со спины, покорно опустив голову. Своего рода приглашение. Акасуна медлил, не решаясь принять его. Все шло слишком скомкано, внезапно, но ноги сами повели его к девушке, а руки опустили собачку молнии. Вязаное платье предательски упало с плеч на запятнанный красками пол. Хрупкие плечи вздрогнули от теплых прикосновений.
Сасори просто слушал биение собственного сердца, а может, и не своего. Она стояла слишком хрупкая и беззащитная в его руках, ничем не прикрытая. Акасуна провел рукой по спине, очерченной множеством шрамов, напоминающих узоры, нарисованные мастером ножом вместо кисти.
– Откуда они у тебя?
– В детстве на меня напала собака.
Парень поддался вперед, пропустив руки вперед к талии, очерчивая бледно-фарфоровую кожу, поднимаясь выше к груди. С губ сорвался легкий стон Нарико, когда Акасуна дотронулся до замерзшей кожи груди. Голубые глаза блаженно закрылись, и девушка откинула голову назад.
– Этого достаточно, чтобы воссоздать мой образ?
– Нет, недостаточно.
Сасори невесомо прикоснулся губами к плечу, после повернул девушку к себе и, взяв её зардевшее лицо в свои руки, накрыл пухлые губы нежным поцелуем.
На вкус слишком сладкие и невинные для него, запятнанного чужой кровью. Он хотел заставить себя остановиться, страх снова кого-то подпустить и потерять съедал изнутри. Но девушка, вопреки его мыслям, обвила шею лианой, углубляя поцелуй, и сама подтолкнула его к кровати, медленно нависнув сверху, покрывая шею неуверенными
Сасори толком не помнил, как избавился от одежды, все происходило в сладкой, дурманящей дреме. Он чувствовал реальность лишь по изгибам её тела, тихим сдавленным стонам и сладким губам. Они напоминали конфету с пустышкой внутри. Оставляли после себя такую же пустоту. Но именно сейчас это и было необходимо.
Просто переплести пальцы и утонуть в омуте синевы глаз, войти в неё и полностью раствориться, сливаясь в одно целое.
Сасори с пьянящей истомой двигался в ней, лаская подрагивающее под его руками тело, оставляя поцелуями отметины, чтобы напоминали о том, что все это не было сном. А её руки в ответ царапали красные разводы на холсте-спине, перекрещивающиеся линии на его жизни.
Она была до неестественности гибкой, её спина выгибалась под каждым толчком, а губы ловили его поцелуи, словно без них она бы задохнулась в эти секунды.
Нарико капризно откинула его на спину, ловко оказавшись сверху, извиваясь змеей.
Сасори руками вырисовывал узоры на алебастровом теле, лаская и дразня. Сладкая нега взорвалась в его теле, и от накрывшего теплого блаженства парень прикрыл глаза, лишь чувствуя её губы на своем достоинстве и язык, что жадно искал последние капли нектара любви.
Акасуна в полузабытье почувствовал, как взмокшее тело прижалось к нему, и перед глазами появилась белая макушка. Нарико пристроилась на его груди, невесомо водя пальцем в области сердца.
– Не выпускай меня из своей жизни. Хорошо?
Нарико молящими глазами посмотрела в его холодно-карие и чмокнула в подбородок.
Сасори крепко обнял девушку, уткнувшись носом в её макушку, и тихо прошептал:
– Если только кто-то попытается вырезать тебя из сердца.
========== Глава 11. «Никакого Потрошителя!» ==========
Сквозь закрытые веки пробивался яркий свет. Приоткрыв сонные глаза, Сасори заслонился от назойливых лучей рукой и, лениво зевнув, повернул голову вбок. Нарико сладко спала, приоткрыв пухлые губы. Её белоснежные локоны разметались по подушке как раз в контраст цвету её волос. От прикосновения руки парня она чуть поежилась и перевернулась на живот, открыв взору отвратительные шрамы на спине. Акасуна легонько провел по самому длинному из них.
«Откуда же они у тебя на самом деле?»
Он как можно тише поднялся с кровати, быстро одеваясь.
«Если подумать, то я ничего толком о ней не знаю».
— Разве нужно что-то знать о такой красотке? – прозвучал сардонический голос за спиной.
Акасуна почувствовал как по спине пробежал холодок. Краски в его глазах тут же поблекли, а в ногах появилась тяжесть, будто весь вес сконцентрировался именно в них.
— Ты только посмотри, как она мило спит! Наверное, это идеальная форма истинной красоты, о которой ты так яро ратовал!
Сасори повернулся в сторону кровати, над которой стоял Дейдара с ножом в руке, вырисовывая шрамы на спине спящей девушки.