Потрошитель
Шрифт:
Анаконда не сводил глаз со спины человека, о котором его разведчики донесли, что это не Хэновер Джонс из Нью-Йорка, а Анри Фарбо. Гусман знал, что хотя коллекционирование и является его основным занятием, причина того, что он находится в Нуэво-Ларедо, совсем другая. Бандит знал эту истинную причину и решил слегка поразвлечься в этот скучный день. Улыбнулся и стал спускаться по лестнице вслед за своим гостем.
Вскоре Анаконде надоест эта
2
Международный аэропорт Ларедо.
Ларедо, Техас
Весь частный сектор международного аэропорта Ларедо был теперь закрыт для регулярных рейсов. «Шевроле Тахо» подъехал к двадцати другим машинам той же модели. Джек понял, что федералы приехали значительными силами. Посмотрел на Эверетта с Менденхоллом, и Карл указал подбородком на большой открытый ангар, видимый из иллюминатора их самолета. Внутри стоял фургон спецназа полицейского управления Ларедо, рядом с ним находился большой фургон, принадлежавший, как Джек знал, отряду ФБР по освобождению заложников. У Коллинза по спине побежали мурашки. Он покачал головой, поняв, что президент Соединенных Штатов принял решение: освобождение будет проводиться под руководством ФБР, не армии и тем более не самого охраняемого и секретного агентства президента, отдела 56–56. Обычно Джек понимал, что секретность крайне необходима, но в эту минуту ему была совершенно безразлична секретная сторона их дела. Он понимал, глядя на собравшиеся федеральные власти, что освобождение будет строго полицейской операцией.
Джек и Эверетт покачали головами, когда агенты ФБР остановили машину журналистов и стали их расспрашивать. Оба понимали, что весть об инциденте распространяется по стране и за границей; это означало, что операция быстро привлекает к себе внимание, и группа «Событие» не может участвовать в ней.
– Просим директора отдела Комптона и полковника Коллинза зайти в центр связи; президент находится на видеосвязи через «Европу», – прозвучало объявление по громкоговорителю.
Комптон присоединился к Джеку, и они медленно пошли в центр связи «Боинга».
Джек стоял перед Комптоном и видел, как тот глубоко вздохнул. Начальник отдела говорил и слушал в течение трех минут, и Коллинз с нетерпением ждал решения, будут ли они участвовать в попытке освобождения.
Сообщенная президентом новость была неутешительной.
– Да, мистер президент,
18
Отряд специального назначения.
– Полковник, вы слушаете? – раздался суровый голос.
– Да, мистер президент, – ответил Коллинз.
– Предупреждаю вас, как только что предупредил Найлза: не превышайте своей власти, полковник. Наши отношения с президентом Хуаресом оставляют желать лучшего со времени его избрания. Мы не можем вторгнуться в Мексику с группой людей, присутствие которых я никак не смогу объяснить. Секретность вашего отдела очень важна, даже важнее судьбы кого бы то ни было из личного состава! Это ясно, полковник?
Найлз видел, как Джек сделал полуоборот и, казалось, собирается уйти, но Коллинз подошел к нему и указал на громкоговорящий телефон, а президент продолжал говорить.
– Я даю вам и этой маленькой лысой сволочи много, подчеркиваю, много воли, полковник, и жду, что мои приказания будут выполняться. Это международный инцидент, черт возьми!
– Мистер президент, вы прекрасно знаете, что моя служба безопасности имеет гораздо больше шансов вызволить оттуда наших людей, чем кто бы то ни было. Мы сплоченные, мы знаем реакции друг друга. Прошу вас дать нам разрешение.
– Не перебивайте, полковник! Ваш начальник объяснил мне положение вещей после этого треклятого факта. Только поэтому агенты ФБР не штурмуют сейчас ваш самолет. Если я это разрешу, ваша группа может лишиться секретности. Остановитесь и подумайте!
Коллинз продолжал молчать, а Найлз закрыл глаза и снял очки с толстыми линзами.
– Не слышу «Вас понял, мистер президент!».