Потоп

Черкасов Дмитрий

— Какую, к дьяволу, панаму? Зачем вы меня грузите мелочами? Это мой, что ли, уровень, а не ваш?

— Панаму, потерянную во время акции, — терпеливо повторил Коротаев, наслаждаясь, о чем он и не подозревал, последними часами зрячей жизни. — В особняке орудует крот, пособник врага. Кто-то прибрал ее с тропы.

— Обычный вымогатель, — пробормотал Афиногенов.

— Хочется верить. Мы произвели перезахоронение, подложили ко второму.

— К какому еще второму? Кто это второй?

— Вот это уже несущественно, — Коротаев старался говорить непринужденно,

уверенно и даже нагло, но знал, что вот сейчас-то и разразится шторм. — Вторым был тот, кто точил лясы с неустановленным жлобом, у ворот. Тот явился якобы для продажи мебели. Назвался представителем австрийской фирмы. Мы пробили по нашим каналам, такая действительно есть.

— Данные на жлоба? — быстро спросил медик и включил записывающее устройство.

Коротаев продиктовал данные господина Лошакова.

— Взяли?

— Не успели, ушел.

— Так.

Теперь Афиногенова душила ярость. Никакой не вымогатель и никакой не придурочный профессор. Внедрение со всеми вытекающими.

— Готовиться к нападению, после — отстраняетесь от дела, — сказал депутат.

— Вас понял.

— Примите меры к розыску незнакомца.

— Уже принимаем.

— Готовить объект к консервации.

— Сейчас приступим.

Черт подери, а сколько же всего может оказаться у этого придурка на даче?

У доктора Афиногенова вдруг отчаянно разболелась голова.

— Вы идиот! — заорал он в мобилу. — Вы полный, безнадежный, клинический идиот и подобрали себе в команду еще больших кретинов, хотя я просто не представляю, как такое возможно.

— Так точно, — отозвался Коротаев голосом робота.

Глава шестая

СОЮЗНИК

Приусадебный участок был залит светом, и на асфальте с проплешинами гравия, где стояли уродливые, теперь уже побитые пулями современные шедевры каменного зодчества, а также при клумбах вытянулась не особенно длинная цепь мордоворотов.

Оставшиеся в живых богатыри были уложены рылами вниз, а руки заведены за спины и уже закованы в браслеты.

Генерал Ясеневский, человек опытный, находился рядом. Как и подозревал Рокотов. Он и не думал просиживать штаны ни дома, ни в кабинете, которые часто уравнивались у него в правах.

Он обосновался на маленькой местной базе — скорее даже, в филиале базы, как в часовенке при храме, — и ждал развития событий.

Поэтому на территорию недавнего штурма он прибыл первым, с доверенными людьми, опередив коллег, конкурентов, спасателей, прессу и прочих посторонних. Здесь и так предостаточно всякой сволочи.

Доверенные, проверенные и преданные лица хорошо знали свое дело. Они выставили оцепление, которое уркам Коротаева и не снилось.

— Честное слово, — генерал Ясеневский так и сказал Коротаеву. — Поверь мне на слово. Отныне ты, мерзавец, будешь видеть только сны.

На это уже бывший начальник службы безопасности Касьяна Михайловича глухо ответил, что не имеет понятия, что именно будет видеть сам Ясеневский, ибо покойники не склонны делиться сновидениями. Но именно такого рода сны генерал

увидит в не столь отдаленном будущем.

— Думаешь, если слепой — то в тираж? Ошибаешься, начальник. Я тебя, суку, выкопаю из-под земли. Умеют же это делать слепые кроты… Целые огороды губят! А ты давай, зарывайся в землю поглубже, это мой тебе душевный и последний совет.

«Скорая помощь» прикатила непостижимо быстро, и Коротаева, тоже в наручниках, препроводили внутрь в сопровождении двух генеральских бойцов — конечно, тоже доверенных и испытанных.

— Тебе повезло-то как, — шепнул ему на прощание генерал. — Поедешь в специальную клинику. Таких на всей планете — единицы. Тебя, конечно, посторожат. Или предпочитаешь местную больничку? Там умирают быстро и с гарантией…

Сперва Ясеневский собирался отправить пациента в специальную клинику ФСБ, но передумал, решив, что операция в самом разгаре. Неизвестно пока, чем обернется дело, и лучше подобрать надежный гражданский объект, обеспечив охрану.

Были у него и другие основания соблюдать секретность.

Потом Ясеневский обратился к Владу, который снял каску-шлем и вытирал черноватый пот.

— Не хочешь вынуть ему бритвы?

— Кровью изойдет, — возразил Рокотов.

— А так ему останутся, на память. Не изойдет! Врачи уже здесь…

Пусть его орлы поглядят…

Орлов ненадолго развернули полюбоваться шефом, которого под локти уводили в распахнутые двери медицинского фургона. Бритвенные половинки торчали и были издали похожи на спички, хотя кровь едва ли позволяла различить детали.

Могло подуматься, что начальник изрядно устал и вставил себе спички, чтобы не закрывались глаза. Он и так всячески старался не моргать. И это ему удавалось.

— Мог ведь и убить его, — заметил Ясеневский. — Бритвами, да в глаз… Там до мозгов — миллиметры.

— У меня хороший глазомер, — ответил Влад, в очередной раз отмочив сомнительный каламбур. — Точнее, выверенный ротоплюй. А у него теперь глазомер никудышный. Жаль, что я так и не смогу показать ему винтовую лестницу…

— А что ты стоишь, как пень, прохлаждаешься? Кто хотел два часа на усадьбу?

— Мало что даст нам эта усадьба, — вздохнул Рокотов. — Моя вина. Они наверняка подготовились. Но я уже иду, иду. Кстати: там, — он указал направление, — довольно необычный муравейник поверх свежевзрыхленной земли. Поищите там Рубинштейна.

Безжалостно, да, но сейчас не до соплей.

Ничего не сказав, генерал Ясеневский стиснул зубы и пошел отдавать приказ.

А Рокотов вступил в особняк, ежесекундно ожидая удара или выстрела из-за угла. Мало ли какой здесь мог спрятаться отчаянный человек.

Кроме того, он внимательно следил: не стоят ли растяжки.

Не особняк — Эрмитаж! Русский музей, и почему-то с бассейном, на дне которого — мозаика и золотые рыбки. Не хватало только луврских пирамид.

Стиль, конечно, барочный с нижегородским привкусом. Золотые бабы, золотые звери, рыцарские доспехи. В каждом экспонате мог прятаться свиток с важными сведениями. Посшибать их все к дьяволу?