Потому что ты моя
Шрифт:
Даже во время болезни Логан вел гораздо более деятельную жизнь, чем большинство людей. Он придирался к Мадлен и слугам, изводил их до тех пор, пока ему не разрешили по четыре часа в день заниматься делами театра. Лежа в постели, он диктовал письма, адресованные мистеру Беннетгу, отдавал подробные распоряжения касательно «Столичного», рассылал записки управляющим его поместьями. А между делом успевал поддерживать переписку с аристократами, художниками, видными общественными деятелями, предлагая новые проекты, напоминая об обещанной театру помощи и пожертвованиях, принимая
– Должно быть, вы самый занятой человек в Англии, – сказала как-то Мадлен после особенно утомительного дня. Отложив перо, она разминала уставшие пальцы.
– Пожалуй, да, – кивнул Логан, закидывая руки за голову и потягиваясь: Он был в роскошном шелковом халате в бордовую и коричневую полоску. На узком французском столике, придвинутом к постели, громоздились книги и все прочее, что требовалось Логану для работы. – Чем больше я занят, тем лучше мне удается отвлекаться от ненужных мыслей.
– Каких мыслей? – не задумываясь спросила Мадлен. Губы Логана растянулись в улыбке, при виде которой Мадлен вспыхнула.
– Например, об отсутствии личной жизни. Нелегко поддерживать равновесие, особенно если человек увлечен своим делом так, как я.
– Вам не составит труда найти себе жену, – возразила Мадлен, потупившись. Она пыталась преодолеть смущение, передвигая на столе бумаги и серебряный чернильный прибор. – Уверена, ею охотно стала бы любая женщина.
– Беда лишь в том, что не всякая женщина меня устроит.
– Ну, разумеется… – Мадлен вертела в руках лист бумаги, складывая его в маленький плотный квадратик. – Вы предпочитаете искушенных женщин. Зрелых и утонченных.
– Так было раньше, – возразил Логан и замолчал. Мадлен подняла голову. В его глазах вспыхнули дьявольские огоньки. – Но теперь я в этом не уверен.
Мадлен встала и направилась к двери:
– Мне надо обсудить с поваром меню обеда.
– С этим незачем спешить.
– Как насчет супа, свежих овощей и ломтика ветчины?
– Я не желаю разговаривать о еде, Я хочу знать, почему ты согласилась гак долго ухаживать за мной. Мадлен застыла на пороге.
– Потому, что, кроме меня, за вами некому было ухаживать.
– В доме полным-полно слуг, которые отлично с этим справились бы.
Мадлен глубоко вздохнула.
– Если вы предпочитаете заботы слуг, прошу меня простить,
– Что бы я ни предпочитал, ты не обязана была ухаживать за мной. – Логан жестом велел Мадлен подойти поближе. – Я хочу узнать причины, по которым ты осталась здесь. Бог свидетель, это решение далось тебе нелегко.
Мадлен улыбнулась, пытаясь скрыть смущение.
– Я сама не понимаю, как так получилось. Началось с того, что я попыталась соблазнить вас, а вместо этого вы чуть не испустили дух у меня на руках.
– Значит, ты осталась здесь из жалости? – спросил Логан, пристально глядя ей в глаза. – Или ты по-прежнему лелеешь надежду соблазнить меня?
– Нет! – поспешно ответила Мадлен, чувствуя, что щеки ее покрываются румянцем. – Нет, я давно отказалась от подобных замыслов…
– Вероятно, мне следовало бы испытать облегчение, – вслух размышлял
Мадлен пожала плечами; ей отчаянно хотелось выбежать из комнаты. Она не знала, как ответить Логану.
Растерянность девушки не ускользнула от внимания Логана. Он задумчиво смотрел на нее, затягивая напряженную паузу.
– Иногда, – медленно заговорил он, – женщины пытались соблазнить меня потому, что считали связь с известным актером своего рода победой, трофеем. Достижением, которым они могли похвалиться в кругу подруг.
– Вот именно, – подхватила Мадлен, несмотря на то что эта причина не имела ничего общего с истиной. – Поэтому я и обратилась к вам.
Логан оглядел ее. Нахмурился. Когда он снова заговорил, его голос прозвучал так ласково, что Мадлен опешила.
– Милая, неужели ты не понимаешь, что достойна лучшей участи?
Мадлен отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза Логана. Она понимала: стоит ей задержаться в спальне еще на минуту – и она с плачем бросится в его объятия.
– Но ведь между нами ничего не было, – пробормотала она. – Нам нечего стыдиться. В этом все и дело.
Не дожидаясь ответа, Мадлен быстро вышла в коридор, прижав ладонь к пылающей щеке. Для близости между ними было уже поздно. Мадлен слишком сильно полюбила Логана, чтобы использовать его в своих целях.
Осталось лишь вернуться к своей прежней жизни, снова стать Мадлен Мэтьюз, невестой лорда Клифтона. Она тяжко вздохнула. Какая нелепая выходка – сбежать из пансиона! Более того, ей захотелось остаться с Логаном навсегда, стать падшей женщиной. Мадлен была уверена, что подобные мысли никогда не посещали ее сестер. Но с другой стороны, им, вероятно, никогда не доводилось встречать такого мужчину, как Логан Скотт.
Благодаря настойчивым и решительным действиям Логану наконец удалось добиться, чтобы легкие кушанья, подходящие для больных, заменили в его меню обычными блюдами. Кроме того, он настоял, чтобы Мадлен ужинала вместе с ним, в его покоях. Это случилось в первый же вечер, когда Логан продолжал бодрствовать допоздна вместо того, чтобы уснуть пораньше, как делал последние две недели. Мадлен неохотно согласилась, решив, что во время ужина она улучит минутку и сообщит Логану о своем намерении завтра же покинуть особняк.
Она переоделась в голубое кашемировое платье. Тонкая ткань облегала фигуру девушки, подчеркивая ее изя-шеетво. Собрав волосы в скромный узел на затылке, Мадлен выпустила из него несколько локонов – на щеки и шею. В восемь вечера она вошла в спальню Логана, ждавшего ее возле стола, уставленного подсвечниками и серебряной посудой. На нем был столь же роскошный халат, как и накануне, и светло-коричневые брюки; он походил на льва, отдыхающего в своем логове. В воздухе витали аппетитные ароматы супа, в котором живописно плавали сельдерей и перец, а также запахи лосося, тушенного в вине, домашней птицы с зеленью, трюфелей и шампанского.