Потому что ты моя

Клейпас Лиза

После долгих колебаний Мадлен провела лорда наверх. Лампа в спальне Логана едва светила. Лишенное привычного выражения, лицо больного напоминало маску; прерывистые вздохи вырывались из его пересохших губ. Логан был сам на себя не похож, его тело казалось вялым и безжизненным.

– О Господи! – пробормотал лорд Дрейк, приблизившись к постели. Оглядев друга, он недоверчиво покачал головой. – Черт побери, Джимми, ты не умрешь! – Криво улыбнувшись, лорд добавил:

– Прежде всего я должен тебе целое состояние, и мне понадобится несколько лет, чтобы вернуть долг.

И потом, ты мое единственное спасение. – Вздохнув, он запустил пальцы в длинные темные локоны – жест этот показался Мадлен знакомым, и она вспомнила, что не раз видела, как Логан теребит свою шевелюру в минуты сомнений или раздумий. – Предупреждаю тебя, старина: выздоравливай, иначе ты у меня поплатишься!

Повернувшись, лорд Дрейк отошел от постели, остановился рядом с Мадлен и с усилием выговорил;

– Если вы уверены, что от меня нет никакого проку, тогда я намерен напиться в стельку.

– Больному это не поможет, – возразила девушка.

– Зато поможет мне, мисс Ридли, уверяю вас. – Лорд Дрейк потер ладонью лоб. – Не надо провожать меня.

Вечером приехал мистер Брук. Мадлен ждала у дверей спальни вместе с миссис Бичем, пока доктор осматривал Логана. Вскоре он вышел.

– Из вас получилась отличная сиделка, – заметил мистер Брук, обращаясь к Мадлен; однако в его голосе прозвучала скорее не похвала, а утешение.

Хотя лицо доктора было, как всегда, непроницаемым, а манеры столь же приятными, как и днем раньше, Мадлен почувствовала в нем какую-то перемену. 135

– Как вы думаете, скоро ли наступит кризис? – спросила она. – Мистеру Скотту дольше не выдержать.

– Вы правы, мисс Ридли, жар может убить его. Ему очень плохо. Пожалуй, вам лучше свыкнуться с мыслью, что он, возможно, и не поправится.

Мадлен не сразу поняла смысл последних слов доктора. Она вопросительно взглянула на миссис Бичем, но домоправительница упорно молчала. На ее лице Мадлен увидела то же самое застывшее выражение, которое, должно быть, сковало и ее собственные черты.

Девушка перевела взгляд на доктора:

– Так пропишите же ему что-нибудь! Объясните, чем можно ему помочь!

– Боюсь, ни вы, ни я ему ничем не поможем, мисс Ридли. Мне нечего посоветовать вам, остается только ждать и молиться.

– Молиться… – с горечью в голосе повторила Мадлен, ожидавшая иного, более практичного совета.

– Я заеду к вам завтра утром. Продолжайте поить и охлаждать его.

– И это все? – недоверчиво спросила Мадлен. – Мне говорили, что вы лучший специалист в Лондоне, уверяли, что непременно вылечите его! Вы не имеете права бросить его на произвол судьбы!

Доктор Брук вздохнул;

– Я не волшебник, мисс Ридли, но я видел слишком много таких пациентов, как мистер Скотт. Большинство этих больных поправились, но некоторые не выжили. Я мог бы пустить мистеру Скотту кровь, но я уже пытался помочь таким способом нескольким пациентам, и это не принесло им облегчения.

– Но ведь всего три дня назад он был совершенно здоров! – воскликнула Мадлен; она гневно взглянула на доктора, словно тот был виноват в том, что жизнь покидала Логана.

Заметив

мертвенную бледность, проступившую на лице девушки, Брук попытался утешить ее:

– Мистер Скотт еще молод, ему предстоит многого добиться в жизни. Иногда молодость помогает пациентам выжить. – Он оправил свой сюртук, кивнул слуге и вместе с ним начал спускаться по лестнице.

– Ради чего он должен выжить? – с горечью проговорила Мадлен, входя в комнату больного со сжатыми в бессильном отчаянии кулаками. – Ради театра? – Но театр – всего лишь здание, место, где Логан провел большую часть жизни. У него не было ни родных, ни близких – никого, кому можно отдать свое сердце.

Мадлен вспомнила об охапках цветов и о подарках, скопившихся в холле, – их прислали друзья и знакомые Логана, выражавшие соболезнование. Среди подарков стояла корзина с домашними вареньями от миссис Флоренс, перевязанная бледно-голубым бантом. Неужели человеку, у которого столько восторженных почитателей, который покрыл себя такой славой и добился такого признания, суждено умереть в одиночестве?

Мадлен не сознавала, что последний вопрос задала вслух, пока не услышала ответа миссис Бичем:

– Ни о чем ином он не мечтал, мисс Ридли. И потом, он не одинок. Ведь он попросил вас остаться.

– Мне больно видеть, как он умирает.

– Значит, вы хотите покинуть его?

Мадлен покачала головой и побрела к постели. Логан ворочался и бредил, словно силясь вырваться из преисподней.

– Надо известить герцогиню Лидс, – сказала Мадлен. – Она должна узнать о случившемся.

Мадлен села за стол, взяла лист бумаги и окунула перо в чернильницу. Застывшими, непослушными пальцами принялась писать. «Состояние мистера Скотта ухудшилось… – с трудом вывела она. Ее почерк, обычно очень аккуратный, стал почти неразборчивым. – По словам доктора, ему грозит…»

Перо остановилось, Мадлен уставилась на буквы, плясавшие перед глазами.

Не могу… – пробормотала она и отложила перо. Миссис Бичем подошла к столу и закончила письмо.

– Я немедленно отправлю его, – пообещала она и тотчас же вышла из комнаты.

К полуночи прибыл личный доктор герцога и герцогини Лидс – добродушный и уверенный в себе пожилой мужчина. Мадлен взглянула на него, и в душе ее проснулась

Надежда.

– Герцогиня попросила меня осмотреть пациента, разумеется, с вашего позволения, – обратился доктор к Мадлен. – Надеюсь, мне удастся ему помочь.

– Я тоже надеюсь на это, – кивнула девушка, приглашая доктора в комнату. Она не вышла, когда тот принялся осматривать пациента: к этому времени она уже настолько привыкла к виду обнаженного Логана, что перестала смущаться. Ей был знаком каждый дюйм его кожи, каждый его мускул; глядя на него, Мадлен невольно думала о том, что в его теле заключена скрытая сила, как в теле дремлющего льва.

Но надежды Мадлен быстро угасли, когда она услышала, что доктор герцога рекомендует уже известные ей средства. Перед уходом он оставил у постели больного эликсиры собственного изготовления, но было очевидно, что доктор не очень-то в них верит.