Потому что ты моя

Райан Нэн

Берт медленно подошел к ней и опустился на одно колено.

– Ты позволишь... можно мне прикоснуться к тебе? – спросил он, и его слова прозвучали как мольба.

Но он не стал ждать ответа. Берт потянул за полотенце и отбросил его в сторону. Чувствуя, как от смущения горят щеки, Сабелла взяла руки Берта и осторожно положила их на свой блестящий от масла живот.

На лице Берта появилась первая настоящая улыбка за эти несколько последних месяцев. Он улыбался искренне и потому заразительно.

– Ты

разрешишь мне растереть тебя маслом? Я буду очень осторожен.

– Конечно, разрешу. – Сабелла с трудом сдерживала захлестнувшие ее чувства.

Она продолжала сидеть в той же позе, смущенно улыбаясь, нагая и беззащитная. Берт быстро освободился от стеснявшего его смокинга, закатал рукава белой рубашки и снова опустился возле нее на колени. Сабелла подала ему флакон с маслом.

Налив немного масла в сложенную лодочкой ладонь.

Берт поставил пузырек на пол и начал заботливо растирать масло. Сабелла смотрела на его руки, ощущала нежные прикосновения к своему животу и чувствовала, как ее наполняет спокойствие.

– Это для того, чтобы охлаждать кожу? Сабелла тихонько рассмеялась.

– Нет, не совсем. Беременные женщины натирают живот и бедра маслом, чтобы предохранить кожу от трещин.

– А-а. Угу. Боюсь, я ничего не смыслю в этих вещах, – признался Берт. – Но горю желанием подучиться.

Он по-мальчишески усмехнулся и в этот момент показался Сабелле еще моложе и красивей. Ловкие пальцы Берта аккуратно гладили ее скользкий от масла живот.

– Тебе хорошо? Все в порядке?

– Просто замечательно, – ответила Сабелла, согретая теплотой, которой светились его глаза. – Несмотря на то, что срок подошел еще две недели назад.

– Ты замечательно выглядишь. – Берт восхищенно посмотрел на нее. – Ты выглядишь... божественно.

Сердце Сабеллы учащенно билось.

– Спасибо. Если это правда, то причиной тому – твой ребенок, которого я ношу.

Берт промолчал, но Сабелла увидела, как дрогнуло его лицо. Он все еще растирал ее маслом, а она с улыбкой думала о том, что, может быть, у них еще все наладится.

Скоро Берт поднялся, вымыл руки, накинул смокинг и собрался уходить. В дверях он задержался и тихо позвал:

– Сабелла...

– Да? – Сабелла затаила дыхание. Прошло несколько томительных секунд.

– Нет, ничего, – Берт покачал головой и вышел.

Это был горький удар. Сабелла вдруг поняла, что между ними почти ничего не изменилось и ничего не изменится впредь. А виновата в этом она. Значит, именно она должна исправить ошибку.

Утомленный длинным, тяжелым днем, Берт быстро скинул с себя одежду и рухнул в кровать. Успокоившись, что с Сабеллой все в порядке, он моментально заснул.

Через какое-то время

его разбудило странное оранжевое свечение, наполнившее комнату. Яркий свет пробивался сквозь плотно закрытые веки.

Берт сел в постели и недоуменно оглянулся. Через секунду он уже вскочил и побежал к дверям, ведущим во двор. Распахнув их, он остановился на пороге в замешательстве.

На лужайке перед домом пылал огонь. Яркие оранжевые языки пламени вздымались высоко в небо. Между ним и огнем стояла какая-то женщина. Он бросился к костру.

На полпути он остановился.

Ему улыбалась Сабелла. Она ничего не сказала, а просто, вытянув руку, указала ему на огонь. Только тогда Берт наконец понял, что горело.

Это было «кресло забот».

Сабелла держала в руках потертый кожаный журнал, и Берт мгновенно понял, что это был проклятый дневник Ривьеры.

Не в силах пошевелиться, он смотрел, как Сабелла швырнула дневник в огонь. Затем она взглянула на Берта, отряхнула руки и решительно направилась к нему.

Остановившись прямо перед ним, Сабелла сказала:

– Ты не можешь заставить меня уехать, Берт Бернет. Я отказываюсь уезжать. Я остаюсь здесь! Это наша земля, твоя и моя. Я люблю тебя. Я тебя люблю, нравится это тебе или нет.

Сабелла повернулась и пошла прочь. Берт улыбнулся. Потом рассмеялся. Он догнал ее, схватил за руку и повернул к себе.

– Мне это нравится.

– Я рада.

– Ты – мое маленькое чудо.

– Ты только что об этом узнал? – Она положила руки ему на плечи, – Берт, прости меня за все. Пожалуйста, скажи, что ты больше не сердишься на меня.

Берт крепко обнял жену. Он бережно притянул ее к себе, и, когда ее огромный живот коснулся его, он подумал, что их ребенок теперь надежно спрятан между своими родителями.

– Только в том случае, если и ты простишь меня, дорогая.

– Это легко: ведь ты не совершил ничего плохого.

– А любить меня еще каких-то пятьдесят или шестьдесят лет тебе тоже будет легко?

– Господи, откуда мне знать. Спроси меня об этом лет через сорок.

Берт рассмеялся, поцеловал ее, подхватил на руки.

– Ты не донесешь меня! Я чересчур тяжелая!

– А мне кажется, ты легка как перышко. – С этими словами Берт внес ее в дом.

Каппи Рикс, наблюдавший за Сабеллой и Бертом из окна своей спальни в южном крыле гасиенды, вздохнул с облегчением. Именно он помогал Сабелле вынести и поджечь тяжелое кожаное кресло, поэтому Каппи не считал, что делает что-то предосудительное, подсматривая за ними.

Должен же он узнать, чем кончилось дело!

Чувствуя себя почти таким же счастливым, как и вновь обретшая друг друга парочка, Каппи заснул.