Потому что ты - единственный

Galit

Мисс Уизли благополучно схоронили, все прошло чинно и без затей: присутствовавший при погребении Поттер, накачанный успокоительными, с трудом осознавал себя в этом мире, родные покойной, казалось, твердо решили не давать ни малейшего повода журналистам (во множестве поджидающим за пределами кладбища, куда их не пустили) написать что-либо еще сверх тех инсинуаций, которые уже прозвучали. Потом, правда, прошел какой-то невнятный слух о ссоре Гарри Поттера с ближайшим другом и несбывшимся шурином, Рональдом Уизли, но быстро заглох, не получив подтверждений: Поттер продолжал бывать в доме Уизли, миссис Уизли по-прежнему встречала его объятиями на пороге, а вспыхнувший вскоре скандал с какими-то разоблачениями

в Министерстве окончательно лишил газетчиков интереса к этому делу.

Общественное мнение решило оставить в покое своего Героя и дать ему время оправиться от страданий, одновременно бурно обсуждая между собой - кто мог бы теперь занять освободившееся место Девушки Гарри Поттера? Кого выберет осиротевшая «звезда»?

Жизнь текла своим чередом, приближался Хэллоуин - и вторая годовщина Победы, - когда министр решил пригласить мистера Поттера на праздничный бал в Министерстве, рассудив, что горе молодого человека к этому моменту должно бы уже стихать, и пора бы ему начинать появляться на людях... И тут разразилась новая газетная буря.

Гарри Поттер исчез. Просто в один прекрасный момент решил уйти - и ушел. А поскольку папарацци давно уже сняли слежку за его домом, не найдя там ничего полезного для себя, то и никто не мог сказать - когда именно случилась эта беда. Поспешное расследование, предпринятое авроратом, показало, что происшествие не было проявлением чьей-то злой воли, а задумывалось и осуществлялось мистером Поттером лично. Намеренно, добровольно и самостоятельно он организовал свой уход: забрал документы из колледжа, продал дом, закрыл счет в банке. Последнее, кстати, осталось смутным слухом, сплетней из десятых рук - гринготские гоблины свято хранили тайны вкладчиков, не отрицая и не подтверждая ни одной из выдуманных журналистами версий... Кому-то в Министерстве пришла в голову светлая идея - попробовать отследить магию палочки пропавшей Легенды Волшебного Мира, задав необходимые параметры. Но у изготовителя волшебных палочек, мистера Олливандера, примчавшихся к нему за исходными данными министерских работников ждало разочарование. Старый мастер заявил: волшебная палочка Гарри Поттера, знаменитая одиннадцатидюймовая палочка из остролиста, с пером феникса внутри, победившая Того-Кого-Давно-Можно-Называть-По-Имени-Но-Все-Равно-Мало-Кто-Осмеливается, прекратила свое существование! Это могло означать только две вещи: либо волшебник, предназначенный этой палочке, умер; либо он сам сломал ее, решив отказаться впредь от волшебства.

Муссирование этой темы в прессе продолжалось тем дольше, чем тянулись расследования, одно за другим устраиваемые Министерством, авроратом, редакциями газет и просто заинтересованными частными лицами (среди которых дольше всех продержался некий Д.М.). Но магические способы поиска, вплоть до призывания духов, ни к чему не привели: Гарри Поттер будто растворился в воздухе, хотя его и не было в мире мертвых. Он не отвечал на письма, которые отправлялись ему с совами, и лишь возвращение некоторых из них без посланий, привязанных к лапам, давало слабую надежду на то, что знаменитый Герой жив и читает почту, хоть и скрывается.

Бесплодные попытки продолжились, становясь со временем реже и реже, оживляясь при приближении знаменательных дат и вновь сходя на нет между ними, а после и вовсе прекратились... Шли годы, и сформировавшееся негласное правило утвердилось как-то само собой: Гарри Поттер сделал все, что мог, для Магического Мира, имеет право устраивать теперь свою жизнь, как сам захочет, и неприлично, мол, беспокоить его, если он ясно выразил нежелание общаться с кем бы то ни было.

Всякий раз, услышав подобные разговоры, Северус издевательски хмыкал, переводя для себя эти благочестивые сентенции

гораздо проще: «Мавр сделал свое дело и может теперь катиться ко всем чертям!» Но равное отсутствие Поттера и Волдеморта в его жизни наконец поставило ее в будничные рамки, и Снейп открыто наслаждался рутиной бытия - проживанием в Хогвартсе, любимой работой, воспитанием новых поколений слизеринцев чуть более порядочными, ежегодными отпусками на море и возможностью проводить какие угодно исследования в области Зельеделия. Он добился результатов, которые были невозможны ранее, в нервной обстановке появлений и исчезновений Темного Лорда, с необходимостью шпионской деятельности и одновременных попыток спасти своих подопечных от участи Пожирателей Смерти...

Северус наконец-то довел до желаемой точки Антиликантропное зелье и, проведя энное количество экспериментов на Ремусе Люпине (с радостью согласившемся на роль подопытного волка), представил на суд Комиссии по Лицензированию новых зелий целую серию препаратов. Эти зелья выгодно отличались от первоначального Волчьего Проклятия, изобретения Дамокла Белби, тем, что помогали оборотням, в зависимости от пожеланий, блокировать превращение и оставаться в человеческой форме весь период полнолуния либо - безболезненно превратившись в волка и сохранив человеческий разум - «насладиться единением с природой».

Будучи проверенной и опробованной, эта серия принесла Северусу Снейпу, помимо всемирной известности и популярности, еще и хороший доход, позволяющий удовлетворять все нужды. Он мог бы давно оставить преподавание в Хогвартсе, но принял решение остаться, получая несказанное удовлетворение от мысли, что такое положение дел является его собственным выбором, а не необходимостью надежного укрытия, как раньше. А последние эксперименты с Оборотным зельем принесли ему уже упоминаемую выше возможность оживить и разнообразить свой досуг. И вот, на свое сорокадевятилетие, знаменитый зельевар получил такой своеобразный «подарок» от своего подсознания, которому вдруг понадобился Гарри Поттер для полного счастья...

Глава 9

...Раздался громкий хлопок, предвещающий появление эльфа-домовика, и вот уже они с Северусом удивленно смотрят друг на друга, не понимая - что здесь делает другое существо? Эльф опомнился первым, испуганно сжавшись и залепетав:

– Простите, профессор Снейп, сэр, Добби пришел убраться и зажечь камин, в ваших комнатах очень холодно, сэр, Добби не знал, что вы не спите, еще очень рано...

– Рано? Скорее слишком поздно.

– Пять часов утра, сэр...

Только сейчас Северус заметил, что жутко замерз, а затекшие пальцы не сразу удалось отклеить от давным-давно пустой рюмки. Он со стоном потянулся, не желая даже прислушиваться к удручающему хрусту, издаваемому занемевшими за ночь конечностями, передернулся и поспешил в ванную - отогреваться и приводить себя в порядок.

Наслаждаясь горячей водой, практически кипятком, льющейся на него из душа хлесткими колючими струйками, Северус вдруг тихо засмеялся от внезапно пришедшего к нему понимания: вода такая горячая именно потому, что во всем замке бодрствует только он и домовики. Школа начнет оживать лишь через пару часов, когда проснутся студенты и другие преподаватели.

«Стоит иногда вставать пораньше, ради такого удовольствия, - решил мужчина.
– Не в пять, конечно... Ночью, после того, как несколько сотен мелких паршивцев вдоволь наплещутся, вода течет тонкой тепленькой струйкой: вымыться можно, получить удовольствие - никогда. А ведь ничто не сравнимо с горячим душем: чувствуешь себя одновременно и расслабленным и бодрым... Что очень кстати, потому что ложиться всего на час не имеет смысла. Проще выпить Бодрящего зелья, хотя круги под глазами оно, разумеется, не уберет...»