Потомок Микеланджело
Шрифт:
Победитель, не теряя времени, чинил расправу.
Недавние очаги сопротивления в Германии и Австрии последовательно уничтожались. Партизаны майора Шилля группами расстреливались по приговору прусского суда, получившего соответствующие инструкции.
Тирольские повстанцы, терпя поражение за поражением, уходили в горы. Их вождь, Андрей Гофер, в конце концов был схвачен и расстрелян по приказу Наполеона. Перед смертью он успел крикнуть: «Да здравствует мой добрый император Франц!» А «добрый император Франц»,
Шенбруннский мир был подписан 14 октября.
Между тем за два дня до этого случилось происшествие, сильно омрачившее радость победителя.
14
Он делал смотр войскам в Шенбрунне.
Офицер свиты обратил внимание на молодого человека, продиравшегося сквозь толпу и уверявшего, что ему необходимо переговорить с императором.
Настойчивость юного немца, его сосредоточенность и напряженность показались подозрительными. Его арестовали. При обыске среди прочего был обнаружен тщательно скрытый острый кухонный нож.
Молодой человек (ему было всего семнадцать лет, и звали его Фридрих Штапс) и не подумал скрывать, что собирался убить Наполеона.
Наполеон, удивленный этим, решил лично допросить немца. Он увидел бледного, спокойного, хорошо одетого юношу, прямо смотревшего ему в глаза.
— Вы хотели убить меня, не так ли?
— Да, ваше величество.
— За что же?
— За то, что вы приносите горе моей родине и всему миру.
— Лично вам я сделал зло?
— Да, как и всем немцам.
— Кто подбил вас на это?
— Я действовал по собственному убеждению.
Наполеон задумался. Он приказал своему врачу освидетельствовать Штапса. Тот оказался совершенно здоровым. Тогда император продолжил допрос. Что-то влекло его к этому спокойному, серьезному, бесстрашному юноше. Он готов был сделать то, чего не делал никогда ни до, ни после этого.
Он предложил убийце жизнь.
— При вас найден медальонный портрет молодой девушки. Это ваша невеста?
— Да, ваше величество.
— Что бы вы сделали, если бы я вернул вас невесте? Могли бы дать слово, что откажетесь от новых покушений?
Штапс побледнел еще больше. Он делал видимое усилие над собой. И наконец сказал, зная, что подписывает свой смертный приговор:
— Нет, сир. Я бы не мог дать вам такого слова.
Наполеон не сдержался. Его обуяла ярость.
— Черт возьми! — воскликнул он. — Такой молодой, а уже закоренелый преступник!
— Убить вас — это не преступление, это долг, — ответил юноша.
…Его расстреляли только через пять дней. Всемогущий властитель все еще надеялся, что упрямец обратится к его милосердию…
Наполеон редко вспоминал о своих злодействах. Они никогда не тревожили его совесть. Но этот случай, когда, казалось,
15
В последние месяцы жизнь его не раз висела на волоске.
Совсем недавно он был ранен в бою, теперь это покушение.
Все заставляло снова и снова задумываться о наследнике, иначе говоря, о новом браке.
Медлить было нельзя.
Из всех возможных вариантов Наполеон остановился на двух, единственно достойных его: русском и австрийском. Только Романовы или Габсбурги могли обеспечить ему продолжение рода с необходимой степенью устойчивости и величия.
Романовы были предпочтительнее.
Россия своими размерами и своей исторической славой намного превышала Австрийскую империю, которую Наполеон только что разбил в четвертый раз. К тому же, несмотря на все разочарования, он все еще питал известную слабость к Александру.
Через посла Коленкура был сделан неофициальный запрос.
В России нашлись две невесты: две великие княжны — Екатерина и Анна. Наполеону было абсолютно безразлично, которая из них станет императрицей Франции; накануне развода он говорил рыдающей Жозефине: «У политики нет сердца, есть только голова». Но Екатерину, дабы уберечь от «людоеда», поспешили выдать замуж, относительно же Анны, после всевозможных заверений и экивоков, было сказано, что «она еще слишком молода»…
Наполеон все понял и тут же, без дальних разговоров, обратил свой взор на Австрию.
Здесь все пошло совершенно иначе. Австрийский двор проявил величайшую готовность и без всяких проволочек «отдал на заклание» дочь императора Франца юную Марию-Луизу.
При русском дворе ликовали. Мария Федоровна, вдовствующая императрица-мать настояла на своем! Теперь наконец «супостат» и «антихрист» отступится от России! Только сам русский царь не разделял этих восторгов. Его угнетали зловещие предчувствия.
Еще задолго до этого опытные политики острили:
— Он будет воевать с той из держав, которая откажет в невесте!
Теперь граф Клемент Меттерних, восторженно потирая руки, изрекал при каждом подходящем и неподходящем случае:
— Австрия спасена!
Теперь ни у кого не было сомнений, что следующей великой державой, на которую пойдет безудержный завоеватель, окажется Россия.
16
Любитель театрального действа даже свой новый брак умудрился превратить в довольно пошлую комедию.
Жозефине он дал развод еще в декабре 1809 года, подарив ей при этом Мальмезон — старое гнездышко их пламенной любви — и сохранив за ней титул императрицы.