Потомки скифов
Шрифт:
Впрочем, практически ни тот, ни другой особых результатов не достигли. Жилы меди, безусловно, отыскались. Но последующее их изучение далее не шло. Как читатель уже знает, они обрывались на незначительной глубине, и только последние данные, полученные Дмитрием Борисовичем и Лидой, подкрепили надежды геолога.
Увы, к сожалению, ничем особым не мог похвастаться и Дмитрий Борисович в области археологии. До последних дней, пока ему не удалось пройти в глубину пещеры, преодолев завал, пересекавший путь… Что же это была за пещера?
…На склонах Острого бугра издавна среди высокого бурьяна можно было видеть старое отверстие подземного хода. Старики
В первые же дни Дмитрий Борисович исследовал пещеру, но не обнаружил в ней ничего интересного, за исключением двух рудных выходов. И если бы не Артем, который набрел на одного древнего старца, возможно, интерес к пещере так бы и иссяк. Но старик рассказал, что в этой пещере его отец нашел когда-то несколько старинных предметов, в том числе и оружие. Куда подевались эти находки, старик не знал: пропали — и все…
Для Дмитрия Борисовича, который внимательно слушал старика, это было далеко не «все». Он почувствовал, что пещера таит нечто интересное. Разве не случалось и ранее, что незначительные находки приводили к крупным археологическим открытиям? Надо только правильно организовать поиски. Ученый рассказал юноше о таких замечательных открытиях. Именно с этого и началось грехопадение Артема как геолога. Он с увлечением слушал занимательные рассказы Дмитрия Борисовича, удивляясь тому, что раньше не подозревал, какая интересная наука археология!
— Это потому, молодой человек, что вы никогда не сталкивались близко с практической работой археолога, — усмехался Дмитрий Борисович, видя, как загораются большие черные глаза Артема…
По вечерам Артем и Лида разводили костер. Это были чудесные часы, когда все четверо садились у огня под величественным сводом звездного неба, когда все вокруг казалось таким таинственным и темнота все ближе подступала к пылающим веткам. Подчиняясь настойчивым просьбам Артема, Дмитрий Борисович рассказывал о седой старине, рассказывал так ярко и убедительно, словно бы был свидетелем тех далеких событий. Даже Иван Семенович неотрывно слушал археолога, хотя при случае и подшучивал над увлечением своих молодых сотрудников «мертвой наукой». Действительно, Дмитрий Борисович, который страстно любил археологию, сумел зажечь любовь к ней у своих слушателей.
…Перед глазами Лиды и Артема возникали удивительные картины жизни, которая бурлила когда-то в этих краях. Древние скифы, сарматы, греки, персы проходили перед ними. Многочисленные и могучие народы появлялись на исторической арене, воевали со своими соседями, одерживали победы в кровопролитных сражениях, терпели жестокие поражения… Багровые языки пламени взвивались над костром, темнота ночи подступала к слушателям, помогая фантазии дополнить и расцветить рассказы ученого…
Больше всего нравились юноше рассказы Дмитрия Борисовича о древних скифах. Таинственный народ — кочевники, охотники, земледельцы — крайне заинтересовал Артема. Народ, не оставивший письменных памятников, о котором кое-что можно было узнать лишь из немногих произведений древнегреческих или римских историков да из археологических раскопок покрытых густою травой могил. В степях Южной Сибири, Казахстана, Средней Азии и Причерноморья складывалась в течение веков своеобразная культура кочевников-скотоводов, скифов. А потом они остались лишь в Крыму, Малой Азии и частью на Балканах, на их смену пришли кочевники-сарматы.
Постепенно студент-геолог увлекся археологией. И ему было очень тяжело перенести черную измену Дмитрия Борисовича и Лиды, ушедших без него в пещеру. Артем решил их игнорировать во всем. Что же он сделал? Сейчас мы об этом узнаем.
…В воскресенье, конечно, можно было поспать дольше. Так Артем всегда думал, так и делал. Но сегодня он поднялся раньше обычного, стараясь не разбудить Ивана Семеновича. Артем потихоньку оделся и, прихватив карбидку и кирку, направился к выходу.
Диана внимательно посмотрела на Артема, ожидая, должно быть, привычных шуток, на которые юноша всегда был такой охотник. Но сегодня он вышел из дому молча. Диана снова положила голову на лапы и закрыла глаза.
Артем направился прямо на взгорье. Не выбирая дороги, он шел напрямик сквозь высокий бурьян. Вот и вход в пещеру. Артем зажег карбидку и вошел внутрь. Знакомый вход, знакомые сырые стены. Так. А где же завал, о котором говорил Дмитрий Борисович? Долго искать не пришлось. Небольшой проход в глубине пещеры указывал дорогу. Артем решил идти сам. Раз вчера могли обойтись без него, сегодня он тоже обойдется без других. Пойдет один и, безусловно, что-нибудь найдет, сделает какое-нибудь ценное и важное открытие. Пусть знают, что значит обидеть Артема. Итак, вперед!
Ход за раскопанным завалом стал шире и выше. Стены казались отшлифованными и ярко отражали белый свет карбидки. Это была уже большая пещера, еще никем не исследованная, неведомая, загадочная. Как бы предвкушая радость предстоящих открытий, Артем закричал во весь голос:
— Ого-го!..
Многократно отозвалось громкое эхо. Казалось, его перекаты побежали вдоль хода, рассыпались, точно осколки, на отдельные ноты, разбудили какие-то другие, странные, грозные, совсем не похожие на голос Артема отзвуки. Пещера как бы заговорила на своем таинственном языке… Артему стало жутко. «Нет, не буду больше кричать», — подумал он.
Коридор стал шире. Скоро Артем оказался на распутье. Дорога раздваивалась. Куда идти? Артем оглянулся. А что это на стене? Как будто рисунок…
Да, это был тот самый рисунок, который так старательно срисовывал Дмитрий Борисович. Артем узнал его сразу. Глубокими грубыми линиями на камне была изображена человеческая голова в профиль; из-под головного убора, похожего на башлык, выглядывали коротко подрезанные волосы. Лицо было суровое, хмурое, с прямым коротким носом и маленькой бородкой. Лицо человека далеких времен… Может быть, это скиф? Скорей всего именно так. Такими суровыми, энергичными представлял себе Артем древних кочевников-скифов, о которых столь интересно рассказывал Дмитрий Борисович. Мужественное лицо было отмечено какой-то своеобразной, дикой красотой и гордостью.
С минуту Артем молча смотрел на рисунок. Странное чувство овладело им. И подумать только, что когда-то, более двух тысяч лет назад, здесь стоял древний художник и высекал на камне этот портрет — вот здесь, около стены, где стоит сейчас Артем!..
Однако куда же идти? Направо или налево?..
Вдруг Артема осенило: безусловно, надо идти туда, куда смотрит человек на рисунке! Конечно же, туда: вот даже под рисунком обозначена стрелка, и он смотрит в этом же направлении. И как он ее сразу не заметил? Артем, не колеблясь, свернул вправо.