Потомки Ноя
Шрифт:
Шеф не ответил.
— Сколько… сколько лет существует Зэрчи?
Шеф хрустнул суставами пальцев, прежде чем ответить:
— Сто пятьдесят лет.
— Так долго?
М-р Кетчум снова с трудом сглотнул, в горле чувствовалась небольшая боль. «Полно, — сказал он себе, — не нервничай».
— Почему он называется Зэрчи?
Слова вырвались сами по себе.
— Его основателем был Ноэх Зэрчи, — сказал шеф.
— Вон что! Понимаю. Вероятно, портрет в полицейском участке…
— Точно, — сказал Шипли.
М-р Кетчум похлопал
Улица, еще улица, затем еще одна. Желудок м-ра Кетчума сжимался все сильнее и сильнее при мысли, что в таком большом городе всего шестьдесят семь жителей. Почему? Он поколебался, прежде чем спросить:
— Почему всего лишь…
Слова вырвались изо рта почти без его ведома, в любом случае, он не верил, что ему дадут правдивый ответ. Он вздрогнул, когда Шипли переспросил:
— Что?
— Ничего. Ничего. То есть… — м-р Кетчум заикался. И все же нужно узнать. — Почему всего лишь шестьдесят семь жителей?
— Они разъехались.
М-р Кетчум моргнул. Ответ произвел на него впечатление ледяного душа. Его лоб наморщился. Ну и что тут такого? Зэрчи маленький старообразный городок, поэтому и не смог предложить молодым никаких возможностей для применения своих способностей. И они в массовом порядке переехали в более привлекательные города. Это было неизбежно.
Он уселся поудобнее. «Конечно: вот и у меня чертовское желание покинуть эту дыру, а я здесь всего-навсего несколько часов».
Его взгляд скользнул сквозь стекло боковой дверцы, посреди улицы висел плакат с надписью:
«СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ МАНГАЛ».
Праздник, подумал он. Полмесяца, должно быть, они будут веселиться и напиваться, отмечая оргией починку рыболовных сетей.
— Кем он был, этот Зэрчи? — спросил он.
Ответ последовал после долгой паузы.
— Капитаном дальнего плавания, — сказал шеф.
— Вот как?
— Он промышлял китов в южных морях.
Они достигли конца главной улицы. Полицейская машина свернула влево на узкую дорогу. Слышался лишь звук мотора, работающего на второй передаче и шум гравия под колесами. С обеих сторон дороги тянулись густые заросли кустарника. Где живет этот судья? На вершине горы? М-р Кетчум передвинулся на сидении и тихо выругался.
Водяное марево продолжало рассеиваться. Теперь сквозь серую пелену он различал кусты и деревья. Машина повернула и оказалась лицом к океану. У самых колес расстилался ковер тумана. Машина вошла в поворот, и он заметил гребень холма.
М-р Кетчум покашлял.
— А… дом судьи находится там наверху?
— Да, — ответил шеф.
— Высоко, — сказал м-р Кетчум.
Машина взбиралась по извилистой узкой и грязной дороге. На поворотах показывался то океан, то Зэрчи, то дом, угнездившийся на верхушке холма. Это было серое строение в три этажа с башенками по углам. Такое же старое, как и сам Зэрчи, подумал м-р Кетчум. На следующем повороте он увидел океан под
Машина совершила последний поворот перед домом. М-р Кетчум почувствовал наваливавшуюся на него тяжесть. «Я не хочу туда идти», — говорил внутренний голос. Он испытывал настоятельное желание открыть дверцу, выпрыгнуть из машины и бежать. Мышцы напряглись до боли.
Он закрыл глаза. «Во имя неба, стой!» — выл внутренний голос. Он попробовал себя образумить: в том, что происходило, не было ничего необычного, просто расшалилось воображение. Сейчас не средние века. Сегодня не бывает ничего необъяснимого, люди имеют причины действовать так, как они действуют. Жители Зэрчи имеют веские причины питать неприязнь к горожанам. Если они поступают таким образом, то только для того, чтобы отомстить за свою обделенность. Это логично. Абсолютно логично. В конце концов…
Машина остановилась. Шеф Шипли открыл дверцу со своей стороны и вышел. Полицейский потянулся назад и открыл другую для м-ра Кетчума. Толстяк заметил, что его нога онемела. Он поднялся, ухватившись за дверную ручку, и неловко выбрался наружу.
— Я отсидел ногу, — сообщил он.
Ни тот, ни другой не ответили. М-р Кетчум украдкой оглядел дом. Показалось или на самом деле темно-зеленая занавеска дрогнула? Он вскрикнул, когда его неожиданно тронули за локоть. Шеф подталкивал его к дому.
Все трое направились к входу.
— Я… у меня совсем немного наличных, — пробормотал он. — Надеюсь, вы возьмете чек.
— Да, — сказал шеф.
Они поднялись на веранду и остановились перед стеклянной дверью с неплотно задернутыми шторами с обратной стороны. Полицейский повернул медную ручку, и м-р Кетчум расслышал, как внутри раздался слабый звонок. Сквозь щель между дверными занавесями он заметил обугленные плечи вешалки. Он слегка переместился, и доски пола застонали под его весом. Агент снова позвонил.
— Возможно, он не встает с постели, — вяло предположил м-р Кетчум.
Полицейские даже не посмотрели на него. М-р Кетчум поежился. Он бросил взгляд через плечо. Догонят ли они его, если он побежит?
Он отвернулся с брезгливым видом. «Сейчас ты заплатишь свой штраф и уйдешь, — сказал он себе, успокаивая. — Это просто, и это все. Ты заплатишь штраф и уйдешь».
Внутри послышались крадущиеся шаги. М-р Кетчум вздрогнул и поднял голову. К двери приближалась высокая женщина.
Дверь открылась. Черное длинное платье, ниспадавшее до лодыжек, не скрывало костлявой худобы женщины. Загорелое лицо было покрыто сетью тонких морщин. На груди тускло светилась массивная овальная брошь. Машинально м-р Кетчум снял шляпу.