Потомки Ноя
Шрифт:
— Нет, — пробормотал он.
Он не станет есть их грязную еду. Он остался сидеть, напряженно выпрямившись, с заметно обозначенными валиками жира вокруг талии, задумчиво рассматривая туфли на ногах.
Но желудок запротестовал.
— Ладно, — сказал он через минуту.
Снял с подноса салфетку и не смог сдержать возгласа удивления.
Сало, на котором были поджарены три яйца, еще шипело и источало дразнящий запах. На тарелке лежали четыре подрумяненных тоста, намазанных толстым слоем масла. А рядом стояла баночка с джемом, большой запотевший стакан
М-р Кетчум сделал глоток сока, на несколько мгновений задержал его во рту, смочив язык и небо. Кисловатый привкус чудесным образом освежил пересохшее горло. Если этот напиток отравлен, то яд отмерен рукой мастера. Он вспомнил, что как раз перед задержанием собирался остановиться в каком-нибудь кафе.
Не прерывая еды, м-р Кетчум пытался определить причины столь роскошного завтрака.
В этом опять их сельская натура. Они, должно быть, сожалеют о своей оплошности и стараются, как могут, ее исправить. Нельзя не признать, что жители Мэна разбираются в кухне. Такого замечательного завтрака он не отведывал с тех пор, как еще ребенком жил в доме своего отца.
И в тот момент, когда он ставил на блюдце свою третью чашку кофе на молоке, в коридоре раздались шаги. «Как по часам», — подумал он и встал.
Шеф Шипли остановился перед камерой.
— Вы позавтракали?
М-р Кетчум подтвердил. Если шеф ожидает благодарностей, то он будет неприятно удивлен. М-р Кетчум взял свое пальто.
Шеф не шевелился.
— Итак, — сказал м-р Кетчум через несколько минут.
Он постарался принять холодный уверенный вид, но результат оказался неблестящ.
Шеф Шипли смотрел на него пустым взором. М-р Кетчум почувствовал, что дыхание сбивается.
— Могу ли я узнать?.. — начал он.
— Судья еще не прибыл, — ответил Шипли.
— Но… — м-р Кетчум не знал, что еще сказать.
— Я пришел только для того, чтобы сообщить это.
И Шипли удалился.
М-р Кетчум был вне себя. Он поглядел на остатки завтрака, словно пытаясь отыскать там ответ на загадку. Кулаком он ударил себя по бедру. Чего они хотят? Запугать его? Черт бы их побрал. Они почти добились своего!
Он приблизился к дверной решетке и обежал глазами пустой вестибюль. В желудке чувствовался какой-то комок. Пища, которую он поглотил, превратилась в свинец. Он потряс прутья решетки, они были ледяными. Черт побери! Черт вас всех побери!
В два часа пополудни у двери камеры появились шеф Шипли и пожилой полицейский. Полицейский молча открыл. М-р Кетчум вышел, остановился, натягивая пальто, пока за ним запирали дверь. Окруженный с двух сторон, он был вынужден последовать за сопровождающими, не успев бросить взгляд на картину, украшавшую стену.
— Куда мы идем? — спросил он.
— Судья болен. Вас отвезут к нему, чтобы вы заплатили свой штраф.
М-р Кетчум сдержал дыхание. Он не собирается с ними спорить, нет, конечно, нет.
— Хорошо, — сказал
— Других способов нет, — произнес шеф с неопределенным и невыразительным взглядом.
М-р Кетчум улыбнулся. Хорошо. Теперь это дело почти закончено. Сейчас он заплатит штраф и будет свободен.
Снаружи стоял туман. Водяная пыль клубилась по улицам, как дым. М-р Кетчум надвинул поглубже шляпу и передернул плечами. Он моментально озяб и продрог. «Мерзкая погода», — подумал он. Спускаясь по ступеням крыльца, он выискивал глазами свой форд.
Пожилой агент открыл заднюю дверцу полицейского автомобиля, и Шипли сделал ему знак садиться.
— А моя машина? — спросил м-р Кетчум.
— После того, как вы побываете у судьи, вас доставят обратно, — объяснил Шипли. — О! я…
М-р Кетчум поколебался в нерешительности, потом влез в автомобиль и тяжело опустился на заднее сидение. Холод кожаной обивки проник сквозь шерстяную ткань брюк, и он вздрогнул. Он устроился на самом краешке сидения. Шеф сел рядом.
Полицейский хлопнул дверцей. Глухой звук, подобный тому, с каким захлопывается крышка гроба в склепе. Этот образ заставил м-ра Кетчума скривиться.
Агент занял свое место в машине, и м-р Кетчум услышал покашливание мотора. Он сидел подавленный, вдыхая медленно и глубоко, пока полицейский разогревал мотор. М-р Кетчум бросил взгляд сквозь стекло.
Туман удивительно походил на дым. Могло показаться, что они стоят перед горящим гаражом. Вот только эта пронизывающая до костей сырость. М-р Кетчум прочистил горло.
— Однако, холодно, — сказал он машинально.
Никто не ответил.
М-р Кетчум откинулся на спинку сидения. Машина тронулась, повернула и начала медленно спускаться по улице, невидимой из-за тумана. Скрип шин по мокрой мостовой и мерный шум дворников на затуманенном ветровом стекле создавали навязчивую музыку.
Через некоторое время он глянул на часы. Было около трех. Полдня потерянно в этом проклятом Зэрчи.
За стеклом город исчезал, как призрак. Казалось, в тумане проглядывают дома, но он не был в этом уверен. Он перенес взгляд на свои пухлые руки, потом на Шипли. Шеф сидел с прямой спиной и уставленными прямо перед собой глазами. М-р Кетчум сглотнул слюну. У него было ощущение, что легкие парализованы.
На главной улице туман стал немного прозрачнее. Вероятно, из-за морского бриза, подумал м-р Кетчум. Он обратил внимание, что все конторы и магазины выглядели закрытыми.
— Где люди? — спросил он.
— Что?
— Где все люди?
— У себя дома, — ответил шеф.
— Но сегодня среда. Разве магазины не работают?
— Погода плохая. Не стоит труда их открывать.
М-р Кетчум посмотрел на смуглое лицо шефа, затем быстро отвел глаза. Смутное предчувствие снова сдавило ему желудок. «Черт возьми, что все это значит?» — спросил он себя. И в камере было не очень приятно, но в этой сырой пустыне стало еще хуже.
— А это правда, — услышал он свой голос, — что здесь всего шестьдесят семь жителей?