Потомки джиннов
Шрифт:
Замок на задней дверце тюремной кареты разлетелся от выстрела, и я обернулась, жестом останавливая Шазад и Жиня. Рахим спас мне жизнь, и теперь мне следовало ответить тем же.
Пол кареты качнулся на рессорах у меня под ногами. Рахим сидел с мешком на голове. Когда я стащила мешок, пленник дёрнулся, словно собираясь драться несмотря на связанные руки, но тут же замер, узнав меня.
— Что случилось? — прохрипел он, кашляя, едва я вытащила кляп.
— Догадайся с трёх раз, — фыркнула Шазад, стоя за моей спиной и глядя, как я разрезаю верёвки. — Тебя освободили.
Освобождённый пленник растерянно оглядел нашу пёструю компанию. Рядом с прекрасной воительницей — незнакомый пока брат-принц с сичаньскими чертами лица. Фальшивый Синеглазый Бандит явно альбийского вида. Демджи с окрашенными в чёрный цвет алыми волосами застенчиво поигрывает иллюзорным цветком, а с ней ещё одна демджи, которая никак не скрывает свою золотую кожу… Мне не нужно было гадать, что думает Рахим, сама была на его месте почти год назад. В конце концов его недоверчивый взгляд обратился на меня.
— Добро пожаловать в ряды мятежников! — усмехнулась я. — Привыкай.
Не теряя времени, мы поспешили назад по тёмным и опустевшим улицам Измана. Абдалов, судя по всему, никак не встревожил шум стрельбы, и они продолжали патрулировать квартал за кварталом всё в том же предсказуемом ритме. Тем не менее становиться движущейся мишенью не слишком хотелось.
Шёпотом перебивая друг друга, мы наскоро ввели Рахима в курс последних новостей: Лейла у нас и в безопасности, а бойцов у эмира предстоит забрать без спросу, в чём и требуется помощь их любимого командира. Как ни удивительно, Рахим согласился не моргнув глазом. «Должно быть, мятежные наклонности у сыновей султана в крови, — подумала я. — Или, может, лучше назвать их предательскими? Да какая разница, если они помогут нам захватить трон!»
Кухня в доме Шазад встретила нас полной тишиной. Никого. Была уже поздняя ночь, но всё же стало как-то не по себе. «Неужели никто не волнуется, не томится в ожидании? Им всё равно, вернулись мы живые или нет? В конце концов, хотя бы Имин должна беспокоиться о Хале, сестра всё-таки!»
Поднимаясь по ступенькам в конце туннеля, я нервничала всё сильнее. Перед самым порогом что-то отлетело от ноги со знакомым звоном. Патронная гильза? Отлетела в тихий сад впереди… и исчезла.
Ощущение нереальности накрыло меня слишком поздно. До слуха вдруг донеслось звяканье металлических сочленений, механическое жужжание и щелчки.
Затем обман рассеялся.
Абдалы султана получили способности демджи, но не только жечь огнём, как Нуршем, но и создавать иллюзии, как Далила!
Иллюзия распалась, словно завеса, и перед нами открылось поле боя. Между опрокинутыми палатками валялись мёртвые тела с оружием в руках, по большей части мятежников и лишь кое-где в военной форме. Оставшиеся наши стояли кучкой на коленях у стены под нацеленными ружьями солдат, а вокруг застыли грозные фигуры абдалов. Я с ужасом узнала среди пленных Ахмеда, Имин, Изза с Маззом, Навида, Тамида…
— Так и есть, Амани… — На лице султана играла улыбка Жиня — та самая, что
Глава 47
Я выхватила револьвер, уже понимая, что опоздала. На нас нацелились две дюжины стволов. Шазад и Жинь озирались, готовые к бою, но шансов уцелеть не оставалось ни единого. В ловушке оказались мы все, включая Рахима, Далилу и Халу, только Сэм куда-то запропал. Однако никакой численный перевес противника не мог остановить моих друзей, готовых достойно пасть на поле битвы.
— Стойте, не надо! — крикнул нам Ахмед, стоя на коленях. — Бросайте оружие!
Краем глаза я видела, как не хочется Шазад выполнять ненавистный приказ, а пальцы Жиня судорожно сжались на рукояти револьвера, но внимание моё было целиком приковано к султану. Он не сводил с меня насмешливого взгляда, а в ушах будто звучал спокойный, рассудительный голос, каким взрослый обращается к ребёнку: «Ты же знаешь, чем закончится ваше сопротивление, Амани».
— Слушайте Ахмеда! — скомандовала я. — Оружие на землю! — И первая бросила свой револьвер, ощутив невольное облегчение, когда железо отделилось от кожи.
После мучительной паузы под ноги со звоном упали два меча, а затем револьвер Жиня.
Мы были безоружны, но я — не беспомощна. Казалось бы, султан продумал всё до мелочей, но такое он вряд ли предвидел. Где-то на грани моего сознания, в пустыне за пределами городских стен, уже дрогнул воздух и завихрились песчинки, откликаясь на мой требовательный зов.
— Очень мудро, — кивнул султан Ахмеду. — Ты знаешь, меня не перестаёт удивлять, как иронична бывает судьба. Сын, похожий на меня больше всех остальных, один хочет свергнуть отца с трона.
— Не совсем верно… — Рахим шагнул вперёд, заслоняя меня, и я смогла незаметно шевельнуть руками, притягивая к себе песок и черпая из бездонного источника силы в самой глубине своего естества. — Я бы не задумываясь сделал то же самое, отец!
Где-то далеко ветер уже ревел, и пески вздымались тучей, надвигаясь на город.
Рядом с султаном внезапно прозвенел детский голосок Лейлы:
— Потому и стоишь по ту сторону от меня! — Робость её исчезла бесследно, как и слёзы, круглые щёчки раскраснелись, в огромных глазах светилось торжество. — Я не из тех, кто предаёт свою семью!
Брат печально взглянул на неё через зелёную лужайку, заваленную трупами.
— Ты одна была моей семьёй, — подавленно выговорил он, — и я пытался спасти тебя. Когда понял, что ты унаследовала талант матери, не сомневался, что отец так же точно использует и тебя. Он погубил её, Лейла.
— Не надо меня спасать! — Вздрогнув от порыва холодного ночного ветра, девочка плотнее запахнула халат. — С тех пор как ты оставил меня среди тех женщин с их дрязгами, я сама научилась заботиться о себе. Выжила, потому что оказалась полезной!