Потомки джиннов
Шрифт:
Сэм побежал назад к нашим с новостями. Я до сих пор понятия не имела, где находится новый лагерь, и благодарила за это судьбу. Если султан прикажет назвать место, моё неведение поможет друзьям выиграть время… но им ещё надо собраться.
А пока надо постараться остановить Айет. Со стороны Ширы она видит ещё большую угрозу, и у сестры есть что-то на Айет, чтобы держать её на поводке. Надо срочно узнать, что именно.
С колотящимся сердцем я бросилась к гарему, где сразу заметила
— Лейла! — подскочила я к ней, запыхавшись. — Айет только что меня застала… ну, долго объяснять. Если расскажет Кадиру или твоему отцу, мы не сможем вызволить тебя в праздник, как собирались… так что готовься бежать этой ночью! А пока мне надо срочно найти Ширу — не знаешь, где она?
Девочка слушала, испуганно распахнув глаза.
— Султима? Она же… она рожает! За Кадиром уже послали…
Вот почему такой шум и беготня, поняла я. «Проклятье, как не вовремя!»
— Где она?! — крикнула я, преодолевая неловкость. Лейла ткнула пальцем.
Дальше по коридору уже слышались крики роженицы. Кучка женщин из гарема распростёрлась в молитве на полу перед дверью. Оттуда выскочила служанка с окровавленными полотенцами в руках и донёсся очередной протяжный вопль. Дверь снова захлопнулась, приглушив его.
Затем вдруг камнем навалилась тишина.
Я затаила дыхание, считая удары сердца. Чего теперь ждать, новых криков? А вдруг выйдет повитуха и объявит, что Шира скончалась?
За дверью пронзительно заорал младенец, и я с облегчением выдохнула. Однако не успела выдохнуть до конца, как услышала новый вопль.
Только кричала на этот раз не роженица.
Распахнув дверь, я ворвалась в комнату. Шира скорчилась вся в поту на окровавленных простынях, подняв колени к груди и прижав к себе крошечный, обмотанный пелёнками комочек, словно пыталась защитить. Три женщины вокруг неё застыли, окаменев и вытаращив глаза. Четвёртая вжалась спиной в стену и вся тряслась, зажимая рот ладонями.
Я шагнула к постели, вглядываясь в комок пелёнок на руках у Ширы.
Глаза у младенца были не голубые. Зато волосы — синие. Как у Мазза — ярко, пронзительно синие, словно верхушка раскалённого пламени.
«Выходит, что Сэм вовсе и ни при чём! Ребёнок от джинна!»
Шира произвела на свет демджи.
А значит, выбраться отсюда ей ещё важнее, чем Лейле с Рахимом.
— Шира! — Я опустилась на колени рядом. — Ты сможешь идти?
Она с трудом оторвала взгляд от младенца.
— Даже бежать бегом, если придётся.
Весь её лощёный городской акцент куда-то пропал, слова выговаривались совсем по-нашему, как в Пыль-Тропе. Она поднялась с постели медленно, но уверенно и не дрожа. Никогда на моей памяти сестра не выглядела столь внушительно. Прежняя чопорность султимы в роскошной одежде не шла ни в какое сравнение с нынешней яростной решимостью несмотря на испачканный халат и залитое кровью бельё.
— Тогда пошли, —
Беспечность охраны в гареме, так волновавшая Ширу в дни беременности, теперь оказалась на руку. Никто не остановил нас в коридоре. Жёны, дети и служанки лишь растерянно наблюдали с разинутыми ртами.
Тем не менее я была уверена, что кто-нибудь уже побежал доносить. Времени в запасе почти не оставалось, и сердце у меня сжималось от плохих предчувствий.
— Шира… — Я опасливо глянула за угол. Садик, заросший цветами. Пусто. Стена слёз уже почти в двух шагах. Только бы Сэм подоспел вовремя! — Шира, скажи, что ты знаешь про Айет, какую тайну держала в запасе против неё? Мне очень надо!
Она пошатнулась, опёршись на мою руку. Усмехнулась.
— Так и быть, скажу, если выберусь живой. — Она пыталась торговаться даже перед лицом смерти.
— Шира, ну пожалуйста!
— Муж… — вздохнула она, с трудом переводя дух. — Бывший, из прежней жизни. Она его отравила, после того как он сломал ей два ребра… а потом откупилась — ну ты понимаешь. Теперь пара слов на ухо султиму, и она тоже исчезнет — мешок на голову и в море, как обычно.
«Вот оно! Осталось только поговорить с Айет, и ни к какому Кадиру она доносить не пойдёт».
Стена слёз маячила впереди за кустами, обещая свободу, но позади уже слышался топот сапог, скрип кожаных ремней и щёлканье курков.
Мгновение, и нас обступили стражники во главе с самим султаном. Кадир пробился вперёд и кинулся к жене. Я попыталась заступить дорогу, но стражники уже держали султима за локти.
— Пустите! — рыкнул он, вырываясь. — Это моя жена, лгунья и шлюха! Я могу поступить с ней, как хочу. Пусть ответит кровью за свою измену!
Прижав младенца к груди, Шира бесстрашно взглянула на мужа.
— Я сделала так, чтобы остаться в живых! Потому что ты злобный, тупой и бессильный мужчина!
Кадир снова рванулся вперёд, но перед ним уже стояла я. Стражники оттащили его, повинуясь жесту султана.
— Отведите моего сына в его покои, пускай поостынет!
— Она моя жена… — вновь начал султим.
— Суд — дело правителя, — оборвал его султан. — Обманутым мужьям лучше помолчать. — Вопящего Кадира потащили в глубину сада. — Тебе хорошо известно, Шира, какое наказание положено за супружескую неверность…
Слушая, я представила, как пятнадцать лет назад он душил собственную жену, а новорождённую Далилу тайком уносят, чтобы переправить в дальние края.
— У Кадира никогда не будет собственных детей! Он просто не способен их зачать, и вашему пресветлому величеству это тоже известно! — Сестра гордо расправила плечи. — Я сделала это ради своей страны!
— Допускаю, что ты так считаешь, — кивнул султан. — Ты мне всегда нравилась, Шира… Очень жаль, очень жаль. Ты умнее других. Говорят, любишь заключать сделки? Предлагаю тебе последнюю: жизнь твоего сына в обмен на имя джинна, от которого ты его зачала.