Потомки джиннов
Шрифт:
— Отец, она не человек! — прорычал наследник. В своей ярости он сейчас походил на капризного ребёнка, который топает ногами.
— Это известно всем, брат, — заметил Рахим, и его спокойствие разозлило султима ещё сильнее. — Если ты понял только сейчас, у меня возникают большие сомнения в мудрости нашего будущего правителя…
Султан властно поднял руку.
— Во дворце лежит убитый чужеземный посол, и если ты думаешь, Рахим, что сейчас время для склоки, то у меня возникают сомнения в твоей собственной мудрости. — Он кивнул Кадиру, разрешая продолжить.
— Переговоры
Спокойный голос султана не стал громче, но даже я поёжилась от взгляда, которым он наградил Кадира.
— Они хотели её смерти, потому что рядом с ней не получается лгать о своих возможностях и истинных намерениях. Им надо скрыть, что галаны слабее, чем хотят казаться. — Султан говорил медленно, словно объяснял ребёнку. — А к тебе пришли потому, что ты уже давно мечтаешь заполучить её или…
Капризно хмыкнув, Кадир плюхнулся на стул. Последовавшее молчание было ещё хуже взгляда.
— Я не позволял тебе садиться, — процедил султан. Наследник неуверенно ухмыльнулся, словно подумал, что отец шутит. — Встань! Хоть раз возьми пример со своего брата. Наверное, надо было послать в Ильяз тебя вместо него.
Рахим говорил, что его отправили в Ильяз на верную смерть. В словах султана заключалась явная угроза, но Кадир, похоже, её не понял.
— Никакая военная муштра не помогла ему победить меня на султимских состязаниях! — Наследник неохотно поднялся на ноги и с грохотом задвинул стул, смахнув рукавом на пол какие-то бумаги. — Так что, теперь пообещаешь ему трон вместо меня?
— Султимские состязания священны, — покачал головой султан, пристально глядя на сына. — Отмена их результата ещё сильнее настроит народ против нас. А чтобы провести новые, тебе пришлось бы умереть, Кадир.
— Оказав всем большую услугу… — пробормотал Рахим себе под нос.
Я с трудом подавила смешок и тут же встретила внимательный взгляд султана. Должно быть, он уже давно заметил добрые отношения между нами. Однако взгляд отвёл молча и продолжал:
— Король галанов прибывает к нам завтра, чтобы остаться на празднование Ауранзеба. — Пальцы правителя вновь забарабанили по столу. — Мы встретим его вместе с тобой, Кадир… и ты подтвердишь ему мои слова. Галанский посланник отправился в город без охраны и был убит на улице мятежниками. Ты хорошо меня понял?
Кадир сердито сжал челюсти, глядя в упор на отца, но быстро сдался.
— Да.
— Хорошо, можешь идти.
Обиженно пыхтя, наследник захлопнул за собой дверь.
— Полезна ли такая ложь, отец? — заговорил Рахим. — Чего доброго, галаны решат, что власть в Мирадже не в силах управлять ситуацией…
— Ничего, пускай считают нас слабыми, — нетерпеливо прервал султан. — Я всё продумал и не нуждаюсь в уроках политической стратегии от своего сына. Пусть королевская охрана активнее помогает охране порядка во время Ауранзеба… Ты что, предлагаешь выдать тебя
Принц смущённо потупился.
— Он спас мне жизнь! — не утерпела я и вновь пожалела, сжавшись под пронизывающим взглядом. — Его надо наградить, а не наказывать. — Правитель молчал, и я робко добавила: — Разве я не для того здесь, чтобы говорить правду?
— Она права, — кивнул наконец султан. — Твои солдаты поступили правильно, Рахим… выполняя твои приказы. — Похвала сильно отдавала завуалированными подозрениями.
— Так точно, отец.
Похоже, Рахим не уступал умом султану. Он даже не попытался оправдать своих людей, отказавшихся выполнить приказ наследника. Отвечал кратко и чётко, как хороший солдат… и хороший шпион, желающий уклониться от лишних вопросов.
— Вчера мятежники захватили партию нового оружия, присланную с юга, — нахмурился правитель. — От кого они могли получить сведения, как думаешь?
Я боялась, что он услышит, как заколотилось моё сердце. Об оружии мне рассказал Рахим, а я передала Шазад через Сэма. «Неужели подозревает… или просто советуется как с опытным военным, проявляя своё благоволение? Только бы не спросил меня! Тогда всему конец».
— Идёт война, отец, — спокойно ответил принц, глядя прямо перед собой. — Солдаты устали, а усталый солдат много пьёт и много болтает. — Тщательно подобранная правда, которую могла бы повторить даже я, хотя вряд ли сумела бы так деликатно.
— Двоих мятежников удалось застрелить…
У меня упало сердце, в памяти замелькали лица друзей. Захотелось тут же бежать к Стене слёз, чтобы узнать у Сэма, кого я больше никогда не увижу. Шазад? Халу? Близнецов?
Между тем султан продолжал, не сводя глаз с сына:
— В следующий раз я хочу получить хотя бы одного живым для допроса. У тебя опытные солдаты, пускай эмир отправит половину на усиление городской стражи.
Я с облегчением перевела дух.
— Слушаюсь, отец! — Не дожидаясь разрешения, Рахим коротко кивнул и повернулся на каблуках.
Мы остались с султаном наедине. Молчание вновь затянулось. Казалось даже, что обо мне забыли, но не успела я напомнить, как он заговорил:
— Ты ведь с дальнего края пустыни, Амани?
— С самого дальнего, — удивлённо кивнула я, не ожидав такого вопроса. В самом деле, за Пыль-Тропой только необитаемые горы.
— Говорят, у вас там древние легенды передаются из рода в род и люди лучше помнят старину…
«Так и есть, — подумала я, — потому Тамид и знал, как управлять Нуршемом и захватить джинна. Здесь, на севере, всё давно забыто».
— Тебе приходилось слышать про абдалов?
Я знала, кто такие абдалы.
Во времена, когда не было ещё людей, джинны вылепили себе слуг из глины, простых существ, которые оживали только по приказу бессмертных и послушно выполняли их команды.
— Они были творением джиннов, как и мы, — продолжал султан, — однако священные тексты называют детьми джиннов только людей. Теперь я понимаю почему. — Он устало взъерошил волосы, откинувшись на спинку стула, — так похоже на Ахмеда, что у меня заныло сердце. — Дети бывают куда несноснее абдалов.