Потом я проснулась. Книга первая

Вилард Ана

– Разве это не противоречит друг другу?

Я никогда не интересовалась мифологией древних и теперь горько сожалела об этом. Давным-давно мама подарила мне толстенную книгу «Мифы народов мира», но мне было неинтересно читать ее. Правда, картинки там были забавные, а некоторые изваяния, изображенные на них, были даже без одежды. Но в тот момент мне это мало чем могло помочь, так что я прикинулась дурочкой.

– Может быть, и противоречит, – пожал плечами Агер. – Но у Бальтазара свой взгляд на это. В его понимании все ипостаси этого мира связаны и не могут существовать отдельно

друг от друга. Любовь может быть как созидательной, так и разрушительной, причем ни одна ее разновидность не является единственно верной. Забавно…

Рассказчик вдруг замолчал и с улыбкой взглянул на меня.

– Что забавного?

– Совсем недавно ты сама выступала в роли лектора, а я лишь слушал. Теперь мы поменялись ролями. Странно иногда жизнь поворачивается.

– А почему я тебе это рассказывала?

– Так я сам-то с Солом ни разу не общался, так что все эти премудрости от Бальтазара до меня не дошли бы, если бы не твоя помощь. У меня другое предназначение.

– Какое же?

– Я – воин!

Агер с гордостью ударил себя в грудь, и я чуть не рассмеялась – мальчишки все похожи друг на друга, о каком бы мире ни шла речь. Внезапно мне в голову пришла мысль, от которой по моей спине побежали мурашки.

– Постой… А если я пройду эту… как ее… инициацию – что будет потом? Я стану жрицей – и мне что, нужно будет жить в храме?

– Конечно, как иначе?

– А ты?

Мальчик тут же помрачнел и опустил глаза.

– Я отправлюсь на войну.

– А как же наша клятва?

– Это судьба, ничего не поделаешь.

– Вавилон с кем-то воюет сейчас?

– О чем ты говоришь? – удивился Агер. – Война не прекращается вот уже триста лет. Воины нужны постоянно, и если мне повезет уцелеть в битвах, я вернусь богатым человеком. Смогу построить себе большой дом, женюсь…

Сказав это, юный воин осекся и почему-то покраснел. Тогда мне подобная реакция показалась странной, но я, конечно, не стала заострять на этом внимания. Вместо этого я заглянула в глаза Агера и спросила:

– Ты хочешь сказать, что после экзамена мы можем больше никогда не увидеться?

– Такое возможно, – кивнул он. – Но мы уже обсуждали это. Жаль, что ты не помнишь. Стать жрицей – едва ли не самый удачный вариант для тебя. Если ты провалишься, то, скорее всего, тебя отдадут замуж за Гадеса. Поверь мне, это намного хуже, чем купаться в роскоши и раз в пару дней появляться перед публикой.

– Кто такой Гадес?

– Да есть тут один… – мальчик состроил презрительную гримасу. – Жирный тупой хряк! Но богатый, к сожалению. Он давно имеет на тебя планы и даже как-то пытался выкупить твою свободу.

– То есть как это – выкупить?!

Эти новости совсем не понравились мне. Что это за место такое, где какой-то богач может покупать и продавать людей? На уроках истории мы проходили рабовладельческий строй, и мне совершенно не улыбалась перспектива попасть в подобное положение.

– Я вижу, нам придется много работать с тобой, – вздохнул Агер. – Но ничего, не бойся, все будет хорошо.

– Я и не боюсь, – тут же отозвалась я. – Просто мне неприятно.

– А кому сейчас легко? – снова пожал плечами

мальчик с таким видом, будто говорил о чем-то естественном. – Такие времена. Ты либо соглашаешься жить по правилам, либо правитель решает сам, что будет лучше для тебя. Но это не самое плохое, поверь мне. Гораздо хуже сгинуть в землях песочных демонов.

– Кого? Что за земли?

– Это место, откуда еще никто не возвращался. Говорят, там никогда не светит солнце, вместо воды там грязь, а воздух такой плотный, что сквозь него приходится прокапывать себе проходы.

– Кто говорит?

– Не знаю. Люди говорят.

– Как же такое возможно, если оттуда, по твоим словам, никто не возвращался?

Речи Агера развеселили меня, однако смеялась я в одиночестве – мальчик, похоже, не на шутку обиделся и теперь сидел, насупившись. Подумав, что не стоит ссориться с единственным другом, который у меня был, я извинилась и попросила его продолжить рассказ. Помолчав несколько секунд, мой вынужденный наставник, наконец, сдался.

– Ладно. Только давай больше без богохульства, хорошо? В общем, тебе однозначно стоит стать жрицей. Тогда у тебя будет и крыша над головой, и обед – не такой, а настоящий, с виноградом и персиками.

– А если я не люблю виноград? – наивно спросила я.

– Тьфу на тебя! – снова рассердился Агер. – Я же гипотетически говорю. Не любишь виноград – будет арбуз. Или колбаса, или еще что-нибудь. Какая разница?

– Ну, хорошо, допустим, – я решила не спорить на такую дурацкую тему. – Я понимаю, что мы с тобой уже говорили об этом, но, может быть, повторим пройденный материал? Мне бы не хотелось расставаться с тобой. Мы ведь друзья, верно? Ты говорил, что мы клялись в верности друг другу на крови. Это что-то да значит, разве нет?

– Я буду помнить о тебе, отправляясь на битву, – выпятил грудь мальчик, не представляя, насколько смешно это выглядит.

– Это понятно. А можно как-нибудь сделать так, чтобы нам не пришлось расставаться?

– Что? – Агер выглядел озадаченным. – Как это? Зачем?

– Разве тебе хочется убивать и рисковать собственной жизнью? – в свою очередь, удивилась я.

– А чем я еще должен заниматься?

– Охотиться, например. Землю возделывать. Да мало ли что можно придумать!

– И отказаться от возможности разбогатеть? Ну, уж нет, благодарю. Лучше умереть как герой, чем всю жизнь горбатиться ради куска хлеба.

– А как же я?

– Не будешь делать глупости – и у тебя все сложится хорошо. Станешь старшей жрицей, а там и до избранных рукой подать. Ты как-то говорила мне, что Сол выделял тебя среди прочих. Почему бы не воспользоваться его расположением? Он мог бы продвинуть тебя, представить самому Бальтазару. О чем еще можно мечтать?

– Ну, да, заманчивая перспектива…

Я поняла, что Агеру промыли мозг так сильно, что он и мысли не допускает о свободе воли. Что ж, придется переубедить его. Во всяком случае, постараться это сделать. В тот момент я не задумывалась о том, что моя собственная система ценностей могла сильно отличаться от местных реалий, и самонадеянно полагала, что имею полное право влиять на своего нового знакомого.