Потом я проснулась. Книга первая
Шрифт:
– Что ты собираешься делать дальше?
– Вот, так лучше, – с довольным видом кивнула моя гостья. – Ты молодец, быстро адаптируешься. Уже познакомилась с Агером? Он хороший парень, будь с ним ласковей.
– Мне не нужны твои советы! – внутри меня все клокотало, так что мне с трудом удавалось сдерживаться. – Я найду способ выбраться отсюда, и ты заплатишь за все, что сделала, можешь быть в этом уверена!
– Попытайся, – пожала плечами девочка, причем я заметила, что на ней была моя любимая кофточка, на которую я не сразу обратила внимание. – Вот только вряд ли
– Не знаю – и знать не хочу! – злобно выпалила я, хотя, конечно, на самом деле думала иначе.
– В тебе говорит ярость, я это понимаю, – усмехнулась вторая Ана. – Поэтому не стану сердиться на тебя. Ты, наверное, знаешь о том, что каждый человек по-своему уникален, и что в каждом из нас есть и черная, и белая стороны? Можешь не отвечать. Суть в том, что грань между этими половинками зачастую так тонка, что ее невозможно разглядеть. Моя уникальность заключается в том, что я вижу эту грань. Кстати, мой учитель оказался не таким уж и непогрешимым, хотя сам он, конечно, об этом или не догадывается, или не хочет в этом признаваться.
– Не понимаю, к чему ты мне все это рассказываешь, – я осторожно вытянула руку перед собой и тут же отдернула ее – Ана была всего лишь миражом, проекцией, и я не могла прикоснуться к ней.
– А рассказываю я это затем, чтобы ты поняла, как выживать в этом мире, – моя собеседница не обратила внимания на мои манипуляции и продолжила свою речь. – Ты, конечно, можешь не слушать, но тогда у тебя не будет ни единого шанса. Я не горжусь тем, что сделала, но в этой жизни каждый сам за себя. Мне пришлось выбирать между твоей жизнью и моей – а ты бы что выбрала?
– Я не стала бы убивать ради улучшения своих жилищных условий!
– Это ты сейчас так говоришь, – возразила Ана. – Поживешь в моем мире – иначе запоешь. Ну, да ладно. Извиняться я не собираюсь, так что закончим этот бесполезный спор. Я пришла, чтобы помочь тебе уцелеть. И не пытайся понять, зачем мне это нужно – просто иначе нельзя. Возможно, ты думаешь, что моя жизнь зависит от твоей. Это не так. Если ты умрешь, я этого даже не замечу. Ты можешь считать иначе, как и остальные глупцы, но я все выяснила перед тем, как совершить…
– Подлог? – я не смогла удержаться, чтобы не поддеть предательницу.
– Замену, – уточнила она. – Так вот, наши миры практически не связаны. Есть, конечно, определенные моменты, но они несущественны и действуют исключительно на избранных, как мы с тобой, например.
– То есть?
Я уже поняла, что задеть Ану не получится, и теперь пыталась извлечь из беседы максимальную пользу. Моя собеседница сразу же заметила это и одобрительно улыбнулась. Вообще, у меня создалось впечатление, что я сильно уступаю своей темной половинке в плане развития, и мне стало не по себе от этого.
– Мостик между мирами – это тончайшая перегородка, которая видна лишь единицам. А тех, кто способен пройти сквозь нее, вообще можно пересчитать по пальцам на одной руке. Так уж получилось, что я оказалась среди них. В этом нет моей заслуги, это чистая случайность.
– А как же Агер… – я вспомнила
– Ты не поняла. Мы все знаем об оборотной стороне, но она остается для большинства игрушкой, не более. Это как сон, в который ты можешь погрузиться в любой момент. Вы для нас – всего лишь картинки – как на той воображаемой карте, помнишь? Да, реалистичные, но картинки. Наши люди видят вас, иногда вступают в контакт, чаще всего случайный, но дальше дело не идет.
– Почему?
– Существует барьер, который еще никому из непосвященных не удалось преодолеть.
– Кроме тебя?
– Да, ты все верно поняла. Теперь об остальном. Ты всю свою жизнь имела то, что мне было недоступно. И я понимаю, почему ты не ценила этого – так обычно бывает: тот, кто живет в горах, не замечает их красоты, а тот, кому было суждено родиться у моря, стремится на сушу. Такова человеческая природа. Твои родители – это чудо, которое нужно беречь. У тебя был выбор, которого меня лишили при рождении.
– И ты теперь решила расставить все по своим местам.
– Не совсем. Просто я так больше не могу жить. Наш народ привык к тому, что все решают за него. Если тебе предписано стать жрицей, ты не можешь быть никем больше. Солдаты, крестьяне, даже правители – всех назначает Бальтазар. Сначала я мирилась с этим, но потом начала мыслить шире и осознала, что мне нужно нечто большее, чем соответствие чьим-то ожиданиям. Потом появилась ты, и я увидела в этом шанс для себя.
– А как же я? – этот вопрос вырвался у меня сам собой, хоть я и не стремилась вызвать жалость у собеседницы.
– Ты – жертва, которую я была вынуждена принести, – в голосе Аны не было ни намека на сожаление, и я поняла, что должна быть благодарна ей хотя бы за то, что она решила поговорить со мной начистоту. – Пойми одно: я ни за что не вернусь домой. Мне проще убить себя. И тебе в любом случае придется занять мое место, иначе Бальтазар не оставит тебя в живых. Представитель другого мира – огромная опасность для него. Ему придется избавиться от этой угрозы. Поэтому ты должна быть очень осторожной. Ради этого я, по сути, и пришла к тебе сегодня. Но не думай, что это повторится – как только мы договорим, я оборву нить, которая нас связывает, и ты больше никогда не увидишь меня.
– А если мне снова понадобится твоя помощь?
– Придется выкручиваться самостоятельно. Можешь обратиться к Агеру. Я знаю, что он бывает упрямым, как осел, но если ты найдешь к нему подход, то он станет и тебе верным другом. Но это потом. Сейчас для тебя самое главное – это пройти главное испытание. Вопросы, которые тебе будут задавать на экзамене – это все глупости, с ними справился бы и ребенок.
Мне хотелось напомнить своей собеседнице о том, что мы с ней и были еще детьми, однако я сдержалась: судя по всему, процесс взросления в этом мире протекал иначе, и Ана считала себя вполне сформировавшейся самодостаточной личностью. Конечно, я была еще далека от подобных мыслей, но что мне оставалось? Только кивнуть и слушать дальше.