Потолок одного героя
Шрифт:
Женщины по сучьям развесили одежду, а мужчины занялись пока починкой. Уже знакомый бородач убивался над парой вымокших мешков. Достав где-то запасную крышу для повозки, он расстелил её на плоском бережку, рассыпал зерно, и теперь чего-то ждал, сопя и поглядывая на солнце.
«Убежала, значит?» — бесцветно интересовался один из переселенцев. «И ещё одна захромала…» — «Заросли густые, — вклинился третий голос, — если мы сейчас поищем, то возможно…» — «Нет», — «Но отец!» — «Нет, я сказал!»
Я не обернулся. Это были чьи-то дела, а у меня и своих проблем
Вечер.
«Отряд» мой собрался у валежника. Редкие берёзки, осока и папоротник по низине. Тянуло сыростью из русла и очень скверной ухой.
Пройдясь по яркой, густой растительности, я сорвал цветок. Попытался вдохнуть его аромат… но не вышло. Не было у полевого ни запаха, ни послевкусия, а только красивый внешний вид. Наконец, я остановился. С вызовом взглянул на собравшихся: наёмница смотрела в сторону, а Гратц вообще уже почти не смотрел. Он лишь час как проснулся, и вид мужчины был такой, словно он очень хотел поспать.
Привлечённые зрелищем, торговцы и переселенцы понемногу собирались, образуя полукруг. Наёмники, которых наняли для охраны, смотрели с прищуром. Ни с кем из них поговорить так и не получилось.
Я чуть кивнул Иному — тот как будто не заметил. Он всё ещё менял истёршуюся переднюю ось крытой повозки.
— Итак, — повторил я значительно… — Чувствую, что пришло время для этой беседы… И не возражайте!.. Не возражайте! Я сам тянул столько, сколько было возможно, и искренно верил, что разговор этот не состоится… Но ваше поведенье! Ваши поступки просто приводят в отчаянье!
— Хе-е! — донеслось со стороны вооружённых мужчин.
Я чуть потёр медальон. Тот был тёплым.
— Постараюсь быть кратким!.. С этого момента для вас двоих объявлен сухой закон. И не надо!… Не надо возражать! Я понимаю, что некоторым будет непросто это принять… и понять. Но вспомните, по сколь опасным землям мы идём! Почему не можем охотиться и не движемся ночью! Кто бродит в этих чащах!.. Подумайте, что произойдёт, если вы «не услышите» приказ!.. Это не вопрос для шуток или обсужденья.
Торговец с кучерявой бородою одобрительно кивнул. Ином застучал киянкой, что-то подгоняя и прилаживая. Ему было не до меня.
— Начиная с этой минуты, алкоголь под запретом!.. И если я замечу, услышу или узнаю ещё каким-нибудь образом, что вы пьёте: первая выплатит мне неустойку, а второй вернётся в Залив!.. Где его ждут не дождутся замечательные люди!
Бывший стражник жевал подобно корове и взглядом искал неизвестно чего. Наёмница… Внешне девушка не показала волненья. Она вообще ничего не показала. Всё так же стояла, ненавязчиво поддерживала стражника за локоть. И как будто ожидала продолженья.
Отряхнув ладони, первый в караване глянул в мою сторону:
— Быть может, Раба позвать?
Меньше мгновенье понадобилось на размышленье.
— НЕ НАДО!.. Он и так один всё делает… Единственный из всех.
Ином кивнул.
Рукава мужчины были закатаны и на них хорошо были заметны застарелые следы от кандалов.
Заметив ребятню, что выглядывала из-за повозок, он притопнул ногою:
—
III
Гратц вернулся в норму.
Причём сделал это очень быстро. Так скоро, что мне даже не верилось.
Откуда-то он достал приличные штаны, поменял рубашку и нацепил жилет, хотя ничего этого в вещах его совершенно точно не было.
Уже в тот же вечер как ни в чем не бывало он возился с зерном, что-то выслушивая и предлагая.
«…»
А на следующий день, когда мы дошли до заводи, я вдруг обнаружил, что подчинённый проявил нездоровый интерес к рыбалке. Бывший стражник долго наблюдал за действиями парня — владельца телеги. По пояс зайдя в воду, высокий и рыжеватый, тот скоро работал руками.
Я ничего особенного не заметил, но Гратц, уже присевший и зевающий, неожиданно живо подпрыгнул. Он словно увидел что-то. Привстал и взлохматил затылок. Наконец решившись, Иозеф Гратц стянув жилет и один башмак. На второй он плюнул и прямо так забрался в воду.
Ничего не опасаясь, не смотря по сторонам, не менее часа парочка барахталась в тине. Громко ругалась и толкалась плечами, силясь уловить нечто невидимое.
Это определённо выглядело странно.
Ну не мог я поверить, что человек так часто и солидно выпивавший разом возьмёт и придёт в себя. Так не бывает! «Притворялся он, что ли? — промелькнуло законное сомненье. — Да непохоже… Да и кто так сможет?! Изобразить… И зачем?» Я мучился, откровенно мучился этим вопросом ещё два дня, пока русло наконец не изогнулось, и не скрылось из вида. Над нашими головами почти что сразу сомкнулись колючие кроны и пейзаж начал меняться. Кустарник исчез. И на мили вокруг остались лишь заросший валежник, папоротник и сосны. Высокие и мерно поскрипывающие при каждом лёгком дуновенье великаны.
Я необычайно удачно спрятался за одним из них.
Тихо было в лесу. Солнце ещё не село, но сумрак уже сгустился… Одно лишь белёсое с различимой желтизною небо светилось между чёрных высоких крон. Я выглянул…
Ужасающая сцена! Наёмница! Она… наливала стражнику из личной фляжки!
—!..
Я вобрал живот, большими пальцами отбросил полы. И руку положил на рукоять рапиры. Убедившись, что та ни за что не зацепилась, я едва ли не в гневе шагнул на открытое место. Никакой реакции не последовало. Всё внимание Гратца по-прежнему было сосредоточено на маленькой крышечке, а Эль… Что меня особо оскорбило, девушка спокойно поздоровалась кивком.
Приподняв подбородок, шурша и поддевая зелень, я подошёл. Первым порывом, естественно, было отобрать… Но я сдержался! Не так и велик был проступок.
Под тяжёлым взглядом Эль я подошёл совсем близко. Остановился. С возмущеньем поглядел на фляжку.
— И что это было?
Никакой реакции. Наёмница отмерила ещё одну крышечку, и Гратц её выпил.
Мне почудилась дымка. Я мог бы поклясться чем угодно, что в какой-то момент я видел тень, которая металась у субтильной, тощей фигуры… Она была довольна.