Поток
Шрифт:
И те, кто ждёт дочь Грааля в Гиннунгаде.
– Ты же поняла разницу, да? Я о местоимении «я». Ты говоришь «оза» всем, кто ниже тебя по положению. Мне, например. Но общаясь с более высокими по статусу, нужно употреблять «оз».
Хирка рассмеялась.
– Тогда, думаю, обойдусь одним «оз».
Уни широко раскрыла глаза.
– Нет, нет! Всё наоборот. Ты меня не слушала? Ты Хирка, дочь Грааля, сына Рауна из…
– …дома Модрасме, я знаю.
Умонийский язык был сложным, но находил в наследнице Умпири отклик.
Она подняла голову. Небо начало темнеть. Скоро появится озорное северное сияние насыщенного зелёного цвета. Лёд неподалёку издал протяжный треск. Никто, кроме рыжей девушки, не обратил на это внимания.
– Уни, почему мы не привязались друг к другу верёвкой?
– А зачем?
Хирка потопала по льду, чтобы наглядно показать смысл затеи. Как же глупо объяснять настолько очевидные вещи.
– А если что-то вдруг случится? Нас семеро. Если ты провалишься, остальные смогут тебя вытащить.
На щеках Уни проступили ямочки, но она не улыбнулась. Хотя Хирка обратила внимание, что ямочки появлялись и тогда, когда служанка испытывала раздражение.
– Верёвка означала бы страх перед тем, что может случиться. Демонстрировала бы неуверенность в том, что ты в состоянии со всем справиться сама. Показывала бы, что тебе нужны другие.
Хирка не ответила. Как она поняла, Умпири много в чём не нуждались. В оружии, например. Единственный, кто открыто носил лук, – это Колайль. Она догадывалась, что у Хунгля и Тилы есть ножи, но не видела их. Они не испытывали потребности в инструментах. Если бы Умпири питались как обычные люди, то наверняка не пользовались бы ложками. Ведь это означало бы, что они не могут самостоятельно поесть.
– А как же это? – Хирка подняла шест. – Разве это не показывает, что я боюсь быть погребённой под снегом?
Уни задумалась, но недолго.
– Это совсем другое. Посох демонстрирует, что ты знаешь о возможности схода лавины, но всё равно идёшь в опасное место.
Хирка разочарованно помотала головой. Наставнице было почти четыреста лет. Непостижимо. Неужели все живущие вечно становятся такими? Не способными испытывать страх? Ни в ком не нуждающимися?
Уни помахала рукой, чтобы привлечь внимание ученицы. В Имланде с этой целью Хирку ткнули бы локтем в бок.
– Смотри…
Они приближались к замёрзшему водопаду, который срывался с вершины скалы ливнем синих кристаллов. Скерри и Грид посовещались и опустили мешки на речную твердь, явно планируя остановиться здесь на ночёвку. Лёд снизу, водопад сверху.
Хирка выругалась про себя, жалея, что когда-то осудила расположение лагеря. Она сбросила мешок с плеч, отвязала скатанную палатку, потом нашла более или менее подходящее место на узкой полоске снега у подножия скалы и установила навес. Лишь там девушка ощущала свободу. Полоска ткани, отделяющая от остальных, – вот и всё. Но этого достаточно, чтобы Хирка стала самой собой и могла свернуться калачиком, а не демонстрировать остальным свои чувства.
Остальные установили свои шатры неподалёку. Хунгль и Колайль натаскали достаточно веток с места на горе, где случился оползень, чтобы развести небольшой костёр. Если бы рыжая полукровка не знала своих спутников, то подумала бы, что они собираются разжечь огонь ради неё. На самом же деле им, скорее всего, просто требовалось попить горячего.
Хирка взглянула на палатку, испытывая желание немедленно заползти в неё, но голод победил. Девушка вытащила нож, вышла на лёд, опустилась на колени и стала долбить отверстие. Сидевшие у костра Хунгль и Тила украдкой поглядывали на неё с берега. Тогда она повернулась к ним спиной и продолжила своё занятие.
– Что это ты делаешь? – раздался голос Колайля у путешественницы за спиной.
– Рыбу буду ловить, – ответила она, не оборачиваясь.
– Ты ведь понимаешь, что закончишь только к рассвету?
Хирка отмела в сторону горку колотого льда и стала долбить лунку дальше, ощущая присутствие Колайля за спиной. Потом он опустился на колени рядом, достал нож, который значительно превосходил размерами небольшое лезвие девушки, и принялся помогать, заставив её едва заметно улыбнуться, однако вскоре резко остановился и повернул голову, будто прислушивался. Затем вскочил на ноги. Хирка обернулась, тоже различив какой-то звук. Урчание.
Она встала. Что-то шевелилось на вершине скалы, там, где начинался водопад. Зверь? Сверху упала груда камней вперемешку со льдом. По пути она разделилась на мелкие части и посыпалась на палатки.
Хирка закричала потрескавшимися губами и бросилась к палаткам, но Колайль схватил её за ворот железной хваткой и дёрнул к себе, проорав что-то так громко, что у девушки заболели уши. Слов было не разобрать.
Она безуспешно попыталась вырваться.
– Они же погибнут! Они погибнут!
Хирка услышала крики Скерри. Их эхо металось между скальными стенами.
Остальные бежали к ним. Огромная глыба камней рухнула на землю и взорвалась снегом и льдом. Какая неимоверная мощь! Онемевшую от страха девушку будто парализовало. Она видела, как исчезли две палатки. Костёр разлетелся во все стороны.
А потом раскололся лёд. Неприятный треск распространился по всей реке. У Хирки едва не подкосились колени.
– Беги! – Колайль толкнул её вперёд. И она побежала к берегу, к охваченной пламенем палатке. К Хунглю и Тиле.
Ей навстречу неслась Скерри, за спиной у которой развевались чёрные косички. Она потянулась вперёд и схватила Хирку, вонзив ей в руку когти и потащив за собой. Та бежала следом, спотыкаясь, и в какой-то момент услышала, как под ногами раздался треск. Речная гладь просела, мир перевернулся, лёд раскололся.
Колайль!
Хирка обернулась. Он бежал следом, но на замёрзшей реке между ними – вокруг них – росла трещина. Льдина, на которой оказался мужчина, начала двигаться, грозя вот-вот перевернуться под его весом.