Поток жизни. Том 1

Фелинидский комиссар

– Браво, браво, – мой двойник захлопал в ладоши, когда я опустил ногу на голову последнему безликому, – даже жаль будет менять настолько могущественную маску. Но, как я и говорил, все подходит к своему концу.

Спустившись с импровизированного алтаря, он неспешной походкой подошел ко мне на расстояние полутора шагов. После чего начал замахиваться кулаком. Крайне медленно замахиваться. И затем нанес удар.

– Упс, кажется ваша Иллюзия не в состоянии копировать клетки Дженовы, – с легкостью перехватываю его кулак и улыбаюсь в лицо клону.

У двойника лицо за несколько мгновений сменило несколько выражений – тут и ощущение превосходства в самом начале, затем непонимание, неверие, раздражение и, наконец, смирение. Он

понял что произойдет дальше. В одно сжатие дроблю ему кулак. Одновременно наношу боковой пинок в правое колено, заставив упасть. Пяткой дроблю ему левую кисть. На удивление, он даже не кричит. Лишь кривится. Как… жаль. Трубой ломаю ему второе колено и локтевые суставы, полностью обездвиживая.

– Ну че, дружочек, поговорим? Даже если и не захочешь, знаю я одно ваше слабое местечко, ехе-хе-хе-хе. Ты мне на все и за все ответишь, за все…

Глава 26

Ублюдок сопротивлялся и не давал мне вернуть собственное лицо. Пришлось тащить его практически через весь комплекс обратно к операционным, где уложив и крепко зафиксировав, приступаю к игре в хирурга. Он, поняв что сейчас произойдет, начал плаксиво визжать, умоляя меня остановиться. Наблюдать собственное лицо в слезах и с текущими соплями было довольно интересным опытом. Еще более интересным оказалось пытаться срезать кожу с лица человеку, который этого не хочет. Не иначе как по причине жуткой усталости – шутка ли, почти двое суток на ногах, плюс несколько смертельных схваток да еще и стресс от произошедшего, я не догадался вырубить его сразу.

После удара по голове дело пошло бодрее. Кое-как я все же отделил маску от головы, после чего наблюдал возвращение лицедера к первоначальному облику. Пришлось перетягивать зажимы на руках и ногах, так как он знатно потерял в объемах. Тощий, с усеивающими тело многочисленными струпьями, имеющий вместо лица месиво из шрамов и порезов, безумец внушал отвращение. Захотелось его прямо тут же грохнуть и уйти, просто чтобы не смотреть на него и дальше. Но необходимость, необходимость.

– С добрым утром, сука, – начинаю тереть ему уши чтобы тот очнулся.

– Что, что… НЕТ! НЕТ! МОЯ МАСКА! КАК ТЫ ПОСМЕЛ?!

– Да легко.

В ответ последовала невразумительная каша из ругательств, воззваний, просьб и, что самое смешное, угроз. Я же просто стоял и ждал пока запал иссякнет.

– Ну че, успокоился?

– ТЫ… ТЫ…

– Ну я, я, и че?

– Верни ее, верни ее, – внезапно псих расплакался.

– Сначала на вопросы ответишь, а потом посмотрим на твое поведение.

– ДА! ДА! Я НА ВСЕ ОТВЕЧУ! – с безумной надеждой в глазах заголосил лицедер.

– Ну что, тогда поехали…

Прикованный оказался тем самым доктором Хитцером, что и изобрел материю Иллюзии. Почему при нашей встрече в главном зале он сам о себе говорил как о ком-то постороннем, я так и не понял. Хотя куда мне пытаться осознать мотивы действий психа? Возможно у него мозги настолько прокисли, что надевая новую маску он не отдавал себе отчета в том, кем он был изначально, целиком и полностью вживаясь в новую личность. Предпосылки произошедшего мне уже были известны и он ничего нового не рассказал – та же Шинра, те же опыты, тот же «недооцененный» миром и общественностью ученый, который, в приступе исследовательского порыва, не придумал ничего умнее как начать экспериментировать и над собой тоже. Дальше – больше, оказывается, это не просто подопытные взбунтовались, как мне рассказал второй лицедер, а спланированный ход от Хитцера, у которого к тому моменту мозги еще не сгнили целиком и полностью, отчего он придумал план, или же «ПЛАН», по его собственным словам, способный не иначе как изменить весь мир. Так как этот ученишка в ходе исследования возможностей Иллюзии получил контроль над всеми остальными испытуемыми, то в скором времени решил что Шинра ему, такому великому и гениальному, уже без надобности, и написал заявление об увольнении… кровью всего персонала комплекса. Имея доступ к многим функциям лаборатории, он единомоментно выпустил всех безликих, сам же атаковав начальника охраны, к которому зашел на «кофеек».

После чего заблокировал комплекс, не давая остальным сотрудникам его покинуть. Сопротивление, конечно, было, вот только на стороне безумцев было единство и безжалостность. Поэтому оставшиеся в живых ученые, охранники и техники в скором времени пополнили ряды рабов Хитцера. В дальнейшем они должны были послужить авангардом, ни много ни мало, а захвата всего мира и очищения его от всяких не таких как надо. Но в этот же момент кое-что пошло не по плану. Как оказалось, Иллюзия способна не только промывать головы, но и возвращать все назад при достаточно долгом взаимодействии с жертвой. Учитывая количество пленных сотрудников, которым нужно было сделать операцию, главный лицедер вручил вторую материю одному из самых вменяемых, если такое в принципе можно говорить про них, безликих, которым и оказался мой знакомец из Четвертого сектора. За время расправы с выжившими Иллюзия прочистила ему мозги и обеспечила бойцовым мясом, с помощью которого он и вырвался наружу. У Хитцера на фоне такого провала окончательно протекла крыша, и если до этого его действия еще можно было классифицировать как вменяемые, пусть и сомнительные, то вот после уже все – комплекс окончательно погрузился в безумие с элементами религиозного поклонения и псевдоисследовательской работы. Ну а потом уже случился я и все закончилось. Почти закончилось. Чуть-чуть совсем осталось. Самое интересное, а именно принцип действия созданной материи и почему их получилось создать именно две, узнать не получилось, а потому полезность Хитцера стала нулевой.

– Все… все… я все рассказал… верни… теперь верни… ее…

– Ага, держи братан, – на голову лицедера несколько раз опустилась металлическая труба, отправляя того на свидание с Планетой.

Теперь, после зачистки лаборатории, осталось найти свои вещи и что-нибудь, что будет в состоянии компенсировать мои потери. Обойдя весь комплекс и наскоро его осмотрев, нахожу свои вещи, кучей сваленные в одном из технических помещений, и больше ничего подходящего – даже оборудование, которое могло бы представлять из себя некоторую ценность, после деятельности безликих превратилось просто в груды металлолома, а все прочее, вроде оружия, медикаментов, еды и денег, либо было представлено в ничтожных количествах, либо пришло в такую же негодность, как и сам комплекс. Получается, все, что я отсюда вынес – дополнительный шарик материи.

– И хороший урок на будущее, не так ли, дружок? – смотрю на отражение своего обезображенного лица в одной из туалетных комнат, где еще сохранилось какое-то освещение.

Прикладываю кожу к лицу и, удерживая ее одной рукой, второй несколько раз использую Лечение. Ожидаю пока все схватится по центру, после чего расправляю складки и прижимаю края. Снова Лечение. Спустя минут десять остается только тонкий розовый шрам по всему периметру лица. Памятный сувенир на будущее. Напоминание о том, как будучи сверхчеловеком можно чуть все не просрать какому-то недомерку с прокисшими мозгами. И ладно бы дело было только в моей никчемной заднице. Айрис, Айрис… Она могла бы пойти вслед за мной, и что бы ее тут ждало…

– Тебе просто пиздец как повезло, ты же понимаешь? – отражение кивает.

– Вот хули ты киваешь, чмо тупорылое? – в центр зеркала врезается кулак, разбивая его на куски и раня осколками руку.

Ладно, замнем на будущее. Главное – урок понят и усвоен. Даже лучше что это произошло здесь и сейчас, когда противник был довольно хилым, пусть и не обошлось без внезапного рояля из кустов, хотя, у него и есть обратная, весьма неприятная сторона. Раздолбав на прощание всю более-менее целую компьютерную технику – не хватало еще чтобы Шинра вернулась и восстановила все наработки, я покинул комплекс.

Наверху было раннее утро – пришел я сюда под полночь, а значит прошло около шести часов. В принципе, нормально, никто беспокоиться не должен начать. По пути обратно меня чуть не загрызла внезапно выпрыгнувшая из засады в россыпи камней гончая. Прикрывшись левой рукой, в которую та и вцепилась, двумя пальцами правой я ударил ей в глаза. Заскулив, псина отстала, а затем получила шестнадцать миллиметров в голову, залив округу ее содержимым.

– Ну е-мое, – смотрю на текущую из ран кровь. «Даже не вздумай пострадать», да? Очевидно что миссия провалена.